Меч на секунду стал бесплотным.

Лезвие очистилось.

Я оценил обстановку. Два трупа, пульсирующая на границе ментального блока сигнализация. Кто знает, не отправлено ли дополнительное сообщение куда следует? Одарёнными мои жертвы не были. Но я понятия не имею, какими артефактами умельцы из СРБ напичкали квартиру.

Вложив меч в трость, я отдал приказ Хорвен патрулировать лестничную клетку. Чтобы гончая выбралась из квартиры, сделал дверь проницаемой. Сам же приступил к поиску источника проблемы. То есть — к обнаружению сигнального артефакта. Через несколько минут выяснилось, что блок разместили рядом со счётчиками воды в санузле. А вот чувствительные каббалистические линии были протянуты по всей квартире таким образом, чтобы перекрывать все дверные и оконные проёмы. Выдрав блок из стены, я швырнул его в подвал через одиннадцать или двенадцать перекрытий.

Ментальная пульсация прекратилась.

Я осторожно снял блок.

Фух.

Теперь надо заняться мертвецами и квартирой. Сначала я обшарил покойников, которые спали в одежде. В карманах ничего не нашёл. Стал методично обыскивать комнаты, коридор и всё остальное. Нашёл рюкзак и спортивную сумку, а внутри — паспорта. Явно фальшивые. Если верить этим и другим документам, мои усопшие друзья были моряками, прибывшими в Фазис на испанском контейнеровозе. Фамилии у них были то ли французские, то ли бельгийские. В сумках лежали кошельки, набитые рублями, проездные на все виды транспорта, какие-то медицинские справки. В паспортах имелись транзитные визы. Значит, утырки прибыли сюда по заданию и планировали справиться за несколько дней. Уж не со мной ли парнишки рассчитывали разобраться?

Покончив с личными вещами агентов, я занялся квартирой.

Безликое жильё подкупало своей серостью. Здесь не было хозяина. Никто не заморачивался уютом и прикольными мелкими деталями интерьера. Красивой статуэткой, например. Или фикусом на подоконнике. Ни фотографий родственников, ни репродукций известных художников. Есть, правда, телевизор. И радиоточка.

А ещё — куча схронов.

Потайные ниши с каббалистическими дверцами и маскировкой под стены. Съёмные паркетные плашки и подпольные ячейки. И чего там только нет! Деньги, ампулы для инъекторов, уже знакомые мне диски, браслеты-блокировщики, липовые паспорта на ещё не приехавших людей. Российские паспорта, чтоб вы понимали.

Минут через десять активных поисков я вытащил из вытяжки на кухне жестянку в горошек. Ну, хозяюшки меня поймут. В таких штуках можно соль, сахар и всякие специи держать. Вот только внутри обнаружилась стопка визитных карточках с отпечатанными на них номерами. Присмотревшись, я догадался, что передо мной — стационарные номера таксофонов. Хренова туча таксофонов!

В пачке — около пятидесяти визиток.

Я не сомневался, что здесь отмечены будки, к которым парни из Т-линии могут подключиться в любой момент. Значит, где-то уже влезли в коммутаторы, поставили хитрые блоки и вывели в нужное место пульт управления. Подозреваю, что «нужное место» — это резидентура.

Охренеть, британцы развернулись.

Целая система под боком у Трубецких.

И всё же, обыск не дал ничего. Ни единого намёка на тех, кто стоит выше в иерархической цепочке СРБ. Даже на руководство Т-линии. А ведь есть ещё снабженцы, водители, курьеры всякие… Те, кто далёк от оперативной работы, а просто тянет свою лямку в чужой или почти чужой стране.

Пришлось звать Ольгу.

Какие новости?

Один из наших диверсантов сумел взять языка. Его допрашивают.

Вы уже и менталиста перекинули?

Добрый Эх подсобил.

Слушайте, удобно стало с этим парнем. Я теперь не гоняю Бродягу по мелочам. Особенно, если нужно подбросить двух-трёх человек в какое-нибудь местечко неподалёку.

Где ведётся допрос?

Почти у самого морвокзала. Рядом со станцией канатки.

На Ревадзе?

Да.

Пусть Лука заберёт меня отсюда. Хочу поучаствовать.

Молчание длилось несколько секунд.

Через десять минут он будет на парковке во дворе.

Спасибо.

Трупы я всё же прибрал, сделав их проницаемыми. Мементо подвалум, как сказали бы римляне. Следы крови поначалу поставили меня в тупик, но потом я догадался сделать бесплотными нужные поверхности. Повторил фокус с мечом в больших масштабах. Сработало превосходно. Кровь я закатал под паркет и этим ограничился. Все схроны оставил в неизменном виде, будто их и не вскрывали. Надо сильно заморочиться, чтобы учуять здесь подвох. Хотя… блок сигнализации бесследно испарился. Но это можно отнести к необъяснимым явлениям природы, хо-хо-хо!

Вниз я спустился по старинке.

На лифте.

К лифтам в Фазисе у многих есть вопросы. Они застревают, если вырубается электричество. Иногда просто так застревают. Иногда падают вниз и застревают. Но гораздо чаще требуют монетку за использование. Некое подобие чипов с примитивной каббалистикой в этом мире уже разработали, но это для жильцов. А гости новеньких комплексов вынуждены таскать с собой мелочь. Проезд стоит две копейки.

Здесь эту хрень ещё не подключили, и я спустился без проблем.

Ливень обрушился на нас с Хорвен с новой силой.

Перейдя вброд здоровенную лужу, претендующую на звание дворового озера, я запрыгнул в салон автоморфа. Гончую мы по привычке запихнули в багажный отсек. Хорошо, когда нет мотора, карбюратора и прочей начинки! Освобождается уйма свободного пространства.

Перемещение в Портовый район заняло несколько секунд.

Я сразу узнал это здание на углу. Старинное, шесть этажей, внизу модный ресторан «Сулико», который занимает аж два яруса и имеет отдельный вход с проспекта. Дом отчасти напоминает шедевры сталинского ампира… С единственной оговоркой, что здесь никто и никогда не слышал про Сталина.

— Думаю, нам во двор, — я оценил обстановку.

Проспект Ревадзе, условно входящий в Аэрокольцо, был почти пуст. Автоморф нагло припарковался у станции канатки, рядом с автобусной остановкой. Звукоизоляция не была активирована, и нас захлестнуло рёвом разбушевавшейся стихии. Город был погружён во тьму и воду.

— Согласен, — кивнул Добрый Эх.

Проспект, поблёскивающий в тусклом фонарном свете, исчез.

Мы переместились в уютный внутренний дворик, зажатый между тремя очень старыми на вид домами. Этот район изменения не затронули — дух старины сохранился в первозданном виде.

Я велел гончей стеречь подступы к подъезду и сообщать мне, если обнаружится что-нибудь подозрительное. Сам же в несколько прыжков достиг парадной и нырнул в тёмную утробу, спасаясь от вездесущего дождя.

На площадке между третьим и четвёртым этажами дежурил наш человек. Я бы его не заметил из-за комбинезона, но Оля предупредила. Сняв капюшон, чтобы меня было видно, я поприветствовал индонезийца кивком.

Дверь «кукушки» была заперта.

Удостоверившись, что внутри все «свои», я просочился в прихожую. В комнату, где вёлся допрос, нырнул сразу, через стену.

Мастер Багус уважительно кивнул.

Байт Мусаев козырнул двумя пальцами.

Менталист продолжил буравить тяжёлым взглядом человека, примотанного скотчем к металлическому стулу. Этот тип был колхом, носил бороду и имел характерный нос с горбинкой. По виду — крепкий малый. Я отметил наличие подавителя на левом запястье пленника. По остаточному фону определил мету. А вон и его нож — валяется в противоположном углу комнаты. Прыгуна, взявшего этого неудачника, судя по всему, перекинули на другой участок. Мы ведь ещё и закладки по всему Фазису прочёсываем.

Багус вернулся к прерванному разговору:

— Итак, мы говорили про Паука. Он куратор линии «Т».

— Бери выше, брат, — с характерным акцентом прорычал кавказец. — Он держит контакты по всем линиям. Вроде как связной, но отдаёт приказы. Все его слушаются.

Мы с Багусом переглянулись.

Новая информация меняла правила игры.

— Как найти вашего Паука? — продолжил допрос начальник СБ.