— А вам бы хотелось наоборот?
— Нет, мне бы хотелось, чтобы днём вы не сидели с этими своими книжками и вашими унылыми друзьями, а развлекали меня…
— О, мой ангел, я не могу бросить научную деятельность даже ради этого…
— Вот видите, всё-таки вы — зануда… — она потерлась носом о его ладонь, и с удовольствием почувствовала, как по его телу пробежала дрожь.
— Хорошо, — он сдался на милость победительницы, — давайте вернёмся к тому, на чём остановились — к скандальному, но не оскорбительному…
— Например, меня бы могли похитить разбойники, а герой бы меня спас…
Ричард поправил очки и прокашлялся:
— А роль героя, я так понимаю, отводится не мне?
— Ну разумеется, — тоном, каким объясняют азы маленькому ребенку, заявила она. — Герой должен быть юным и прекрасным, а вы — старый и уродливый!
Ричард поперхнулся.
— Мне же всего тридцать два, — робко напомнил он.
— Вот именно, целых тридцать два. И вы — очкарик. А ещё — заикаетесь, если сильно волнуетесь, как в тот раз, когда просили моей руки…
— И после этого вы называете меня жестоким и безжалостным? — сощурившись, поинтересовался он.
— Ах… вы просто невыносимы… Это же я рассказываю… И мне, между прочим, холодно, могли бы меня одеть, а то только раздеваете…
— А что делать, ежели у вас отсутствует не только элементарный вкус, но и чувство меры, вот и приходится избавлять вас от лишнего…
— Злой вы человек, — она была обижена, но всё-таки позволяла ему крутить себя и так и сяк, чтобы он мог аккуратнее завязать ленты её более чем легкомысленного наряда.
12
Цветы всегда молчат
— Безусловно, — согласился он. — Я даже не буду спорить… Но, признаться, вы меня заинтриговали: какая же роль в вашем романтичном приключении отводится мне? Я просто сгораю от любопытства.
— И вас совсем нет фантазии? За что вас только держат в Королевской академии наук?!
— Действительно, завтра подаю в отставку, сжигаю все свои книги и совершаю аутодафе — зачем такой никчёмности занимать место под солнцем.
— Ричард, с вами никогда не поймёшь, шутите вы или вправду обижены! — возмутилась она. Он же закатил глаза и мысленно попросил силы небесные укрепить его дух и выдержку. Джози немного позлилась, но всё-таки снизошла: — Вы будете злобным главарём разбойников…
— Кто бы сомневался, — пробормотал он, подходя к камину и опираясь на мраморный выступ.
— Да, — Джози в возбуждении заходила по комнате. Щеки её пылали, а глаза горели. — Вы привяжите меня к дереву и будете … — она запнулась, подбирая слова… — в общем, вы надругаетесь над моим невинным телом…
— А как же герой? — напомнил Ричард.
— На то он и герой. Он не только спасёт несчастную, но ещё и будет залечивать раны её искалеченной души…
— А вы знаете, я начинаю находить определённые прелести в участи главного злодея. Не люблю пафос и сахарную пудру.
— Ну вот! Вечно вы всё испортите — злодей должен раскаяться. И сам отдаться в руки палачей.
— С чего вдруг?
— Ну как же, должен же он понести наказание за оскорблённую невинность героини…
— Это ещё спорно.
— Бесспорно! В конце концов, это моя история. Или вот ещё, потому что ту вы испортили!
— Всё! Молчу! И весь внимание!
— В общем, есть прекрасный остров в море. На нём живёт юная и непорочная принцесса, которую местные … как их там…
— Обычно — аборигены…
— Да… эти аборигены считают принцессу белой богиней и молятся ей каждый день… Богиня же сидит на троне и повелевает…
— Очень мудрая правительница, — как бы невзначай заметил Ричард. Джози нахмурила идеальные бровки, что означало крайнюю степень гнева:
— Не влезайте раньше времени! Вы ещё появитесь!
— Это обнадёживает.
— Принцесса знает, что однажды за ней приедет прекрасный юноша на корабле с белоснежными парусами… но… вместо этого… на остров нападет дракон… Он хватает принцессу и утаскивает её в своё логово…
— И зачем же? Он хочет её съесть?
— Вовсе нет, — Джози вдруг густо зарделась, — он прикуёт её к стенке в высокой башне и станет
13
Цветы всегда молчат
… подвергать её … сладостным истязаниям…
Ричард подошёл к ней, приподнял личико за подбородок и заглянул в глаза.
— Вам не кажется, любовь моя, что в ваших историях несколько смещены моральные акценты? — Он обвел контур её губ большим пальцем, и, наклонившись, поцеловал в самый уголок.
— Вас это беспокоит? — удивилась она.
— Очень, — совершенно серьёзно отозвался он. — Почему прекрасная героиня никогда не достаётся благородному герою?
— Благородный герой — несбыточная мечта. А злобные разбойники и свирепые драконы — суровая реальность. Мечты сбываются редко, и, к сожалению, уже после того, как с человеком случилась реальность…
И тут Ричард напугал её тем, что со стоном рухнул к её ногам.
— Джози, родная, любимая! — вскричал он, осыпая поцелуями её пальчики, — что я наделал?!
— Ричард, что с вами? — его отчаяние было таким искренним, что Джози растерялась. — Зачем вы так? Это же просто истории?
Он помотал головой и уткнулся лбом в её грудь.
— Джози, а если я подарю вам остров, посажу вас на пьедестал и буду стану звать богиней, я смогу рассчитывать на ваше прощение?
— Ричард, мне совершенно не за что вас прощать. Я не понимаю, почему эти истории так обеспокоили вас?
— Вы — невинное дитя, Джози. Вам сложно представить себе механизмы, через которые зло разрушает чистые души… Недавно вы сказали, что ненавидите меня… Но я заслуживаю лишь презрения…
Его трясло, и Джози, испуганной и притихшей, оставалось только гладить его по голове, утешая.