Понемногу он успокоился, встал, обнял её и спросил:
— В каких широтах вы бы хотели остров?
— В южных… Чтоб там пели диковинные птицы и росли великолепные цветы…
— Обещаю, цветами будут усыпаны все дорожки, по которым будет ступать моя богиня.
— Правда?!
— Клянусь… А потом я вложу нож в вашу нежную ручку, чтобы вы исполнили свою клятву.
— Какую? — Джози наморщила лобик, припоминая.
Он разгладил морщинки и нежно поцеловал её в темные завитки волос.
— Ту, где вы убиваете меня, пока я сплю.
Джози подняла личико и посмотрела на своего супруга. В её серых глазах плясали искорки тревоги.
— Зачем вы так?
— Забудьте пока… — попросил он, — и знаете что, ваши истории получились весьма занятными и увлекательными. Вам бы следовало их записать.
14
Цветы всегда молчат
— О! — горестно пропела она. — Вы же знаете, как я не люблю много писать. У меня будут мозоли от пера…
Ричард улыбнулся, радуясь возвращению привычной Джози, — избалованной, капризной, маленькой, обожаемой девочки.
— Тогда у меня для вас есть один подарок. Соизволите прогуляться со мной?
— Ещё только час, я выхожу гулять после трёх…
— Джози, я говорю не о вас, а о нас с вами. Составите мне компанию?
— У вас прямо какое-то нездоровое желание гулять со мной по улицам. Да ещё эта ваша дурацкая привычка держать меня за руку, когда все пары ходят под руку…
— Ангел мой, и как вам только удаётся испарять всю мою нежность?!
— Я совершенно не понимаю, что вы имеете в виду. Но хвастаться мною — а вы ведь именно это и делаете — сущее ребячество. Неужели вам нравится, чтобы все смотрели нам вслед и сравнивали: мою красоту и вашу, так сказать, более чем заурядную внешность?
Ричард промолчал, стиснув кулаки. Сделав вид, что не услышал её тирады, он подошёл к газетному столику и взялся за колокольчик. На зов явилась обширная дама в накрахмаленном чепце:
— Клодин, даю вам чуть больше часа на то, чтобы вы искупали, причесали и нарядили госпожу. И просьба — не позволяйте ей делать это самой, а то придётся потратить ещё час на переодевание.
— Я вообще-то здесь! — запротестовала Джози, но Клодин кивнула господину и утащила её за собой.
По дороге в ванну юная миссис Торндайк разрабатывала планы мести — один коварнее другого.
Северный Уэльс, «вольный город» Лланруст, 1875 год
— Не правда ли они удивительны? — принцесса рассматривала цветы, чуть склонив голову набок.
Пол заворожено смотрел на неё. Даже смысл её вопроса не сразу коснулся его сознания.
— О да, разумеется, розы в сентябре да ещё здесь, в Северном Уэльсе. Что может быть удивительнее? — Пол решительно шагнул к ней и взял за руку. Девушка смутилась. Она робко прижала кулачок к груди и залилась краской. Всё также глядя на устеленную золотой листвой тропинку, она тихонько проговорила:
— Чтобы я не посадила в землю — всё обязательно прорастёт. Родственники смеются, предлагают мне при случае закапать в землю палку. Говорят, и она даст ростки.
— Какое чудесное качество! — искренне восхитился Пол. — Чем больше я узнаю вас, тем больше очаровываюсь.
— О, полно, вы перехвалите меня!
— Не думаю, что возможно.
Она лишь робко улыбнулась.
— Приходите сегодня пообедать с нами. После мы собираемся на прогулку, а вечером будет бал. Батюшка очень любит балы.
— Какой плотный у вас график — вряд ли он позволит нам остаться наедине. Поэтому спрошу сейчас: я ведь упустил свой шанс на поцелуй? — Она кивнула. — Как мне вернуть его обратно?
15
Цветы всегда молчат
— Я ведь говорила, — она приподнялась на цыпочки и шепнула ему на ухо: — Похитьте меня.
Отстранилась и исчезла, прежде чем он успел опомниться, растворившись в серебристо-золотом мареве осеннего парка.
А ему хотелось смеяться и кричать от счастья.
***
Лланруст прекрасен в любое время года. Но осень ему особенно к лицу. В осеннюю пору уютный городок с готическими зданиями и старинным мостом над рекой — будто иллюстрация к сказке об эльфах. А присутствие Мифэнви только добавляло уверенности в волшебном происхождении этого местечка.
Пол был несказанно благодарен своему куратору, что тот отправил его изучать вольные города. Прежде Полу это явление было интересно лишь с точки зрения теории права. А теперь… Как там выразился Спарроу: «Добавился и личный интерес».
Молодому Грэнвиллу очень нравилось, что его спутница не сыпет словами, как многие её сверстницы, а больше молчит. Или время от времени дарит ему чуть смущённую светлую улыбку. Рядом с Мифэнви было так чудесно молчать.
Наставница принцессы, миловидная старушка в шляпке с невозможно-огромными цветами и в фиолетовой шале, оказалась очень тактичной: увидев взаимную заинтересованность молодых людей, она следовала за ними на почтенном расстоянии.
Должно быть, это обстоятельство и то, что ему дано было милостивое разрешение называть принцессу просто по имени, заставили Пола решиться и, нежно взяв свою спутницу за руку, он сказал:
— Мифэнви, чтобы вы ответили, если бы я, после нескольких часов знакомства, сделал вам предложение?
— Есть вещи, для которых, чтобы разглядеть их суть, требуются года, а есть то, что понимаешь сразу, — порозовев, смело ответила она. — Я бы обиделась, не сделай вы этого.
— Тогда, — пылко заявил он, прижимая её ладошку к груди, где трепетно и торжественно билось сердце, — Мифэнви Лланруст, станьте моей женой!
— С удовольствием, Пол Грэнвилл. И я думаю, мы сегодня же, на балу, должны объявить о нашей помолвке. То-то батюшку хватит удар.
Теперь уже обе её ладошки в голубых перчатках он страстно прижимал к груди. А она смотрела на него светлыми сияющими глазами. И осень бросала им под ноги всё своё великолепие.