— Можно подумать, я тебя знаю и горю желанием жениться на первой встречной, — с раздражением бросил Арсений.

— Тише! — отец поднял руку, не сводя с меня взгляда. — Девочка, это очень серьёзно. Не игрушки. И тут дело уже даже не в том, что они могут создать проблемы всем нашим отелям. А в том, что я слово дал. Что на свадьбу их приглашу. А ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю… но это… это ужасно всё. А мама моя? Что я ей скажу? «Привет, я через месяц замуж выхожу»? Она же прекрасно знает, что у меня и парня тут не было. Я всего около недели живу в Сочи.

— Любовь с первого взгляда, — спокойно ответил отец Арсения, складывая руки на столе. — Решим с твоей мамой. Не волнуйся.

Тишина. Только тиканье часов на стене.

— Ладно. Что от меня требуется? — наконец выдавила я, оборачиваясь к ним.

— Во‑первых, сейчас едете в ЗАГС и подаёте заявление. Потом займётесь всеми этими свадебными делами: торты, платья, приглашения, — он перечислял, загибая пальцы. — Во‑вторых, вы теперь пара. И не просто пара, а влюблены до безумия. Для всех — именно так. И никто не должен знать правду. Авидзба будет следить. Его не проведёшь так просто. Арсений, ты заканчиваешь со своими бабами. Теперь для тебя существует только Эльза.

— Па… ну, блин, — Арсений ударил кулаком по подоконнику.

— Ребята, на полгода всего. Пока не утрясётся. А потом разводитесь и делайте что хотите.

— Эльза, мой адвокат составит соглашение о неразглашении. Подпишешь, — он достал блокнот, начал что‑то записывать.

— Хорошо. То есть я и маме сказать правду не могу? И подруге? Она же не поверит, — я прижала ладони к щекам.

— Никому. И ты тоже, — он резко поднял взгляд на сына.

— И ещё. Переезжаешь сегодня в наш дом.

— В смысле… к вам??? Я же живу с подругой.

— А должна жить со своим будущим мужем, — он хлопнул ладонью по столу.

— Отец, ну это перебор уже, — Арсений подошёл к столу отца.

— А как ты думал? Поженитесь, и она будет жить на квартире с подругой, а ты с бабами дальше гулять? Нет, сынок, так не получится. Я ещё раз повторяю вам двоим: это не шутки. Всё серьёзно. Вы влюблены друг в друга, у вас скоро свадьба. И в это должны поверить все — от охраны в отеле до твоей мамы.

— А что нашей маме скажем? Тоже любовь неземная? — Арсений скрестил руки на груди, брови сошлись на переносице.

— Естественно! — Евгений Родионович резко встал, давая понять, что разговор окончен.

Всё происходящее казалось дурным сном. Я то и дело оглядывалась по сторонам, будто надеялась, что вот‑вот проснусь — и этот кабинет, эти двое мужчин, этот безумный разговор растворятся в утреннем тумане.

«Да, я сама во всём виновата», — билось в голове. Зачем мы поперлись в тот клуб? Зачем надела это откровенное платье, которое Авидзба истолковал как приглашение? Почему не ушла сразу, как только почувствовала неладное?

И всё же… нужно быть честной с самой собой. Арсений мне нравится. Не просто как начальник, не просто как спаситель. В нём есть что‑то — то, от чего внутри теплеет, когда он рядом. И перспектива совместной жизни с ним… не так уж и пугает.

Но он этого не хотел. Я видела это в его глазах, в каждом резком движении, в том, как он стискивал зубы, слушая отца. Он в ужасе от создавшейся ситуации. Заступился за подчинённую — и только. Для него я и моё присутствие в его жизни будут в тягость. А я этого не хочу. Не хочу быть обузой, не хочу чувствовать, что мешаю.

«Что я маме скажу?» — мысль крутилась в голове, как заевшая пластинка. Она ведь не поверит. «Привет, мам, через месяц выхожу замуж. Да, за начальника. Да, мы почти незнакомы. Но это любовь с первого взгляда, честно‑честно». Смешно. Горько.

А Таня? Моя лучшая подруга, которая знает меня лучше всех. Как ей врать в лицо? Как смотреть ей в глаза и говорить: «Да, всё правда, я выхожу за Арсения»? Она сразу поймёт, что что‑то не так.

Господи, во что я вляпалась?

В голове роились вопросы без ответов:

Как жить под одной крышей с человеком, который меня едва знает?

Что, если Авидзба не успокоится?

И самое главное — как не позволить себе влюбиться по‑настоящему?

Арсений всё это время молчал, лишь изредка бросал на меня короткие взгляды — то ли оценивающие, то ли виноватые. Я не могла понять. А может, просто не хотела понимать.

Евгений Родионович продолжал что‑то объяснять — про документы, про встречи с адвокатом, про «правильную» линию поведения. Но я слышала его словно сквозь вату.

«Это не со мной. Это просто дурной сон. Сейчас я проснусь…» — повторяла я про себя, но реальность не исчезала.

Вместо этого она становилась всё чётче, всё безжалостнее.

Свадьба. Переезд. Ложь.

Всё это теперь моя реальность.

— Поехали, — кивнул мне на дверь Арсений, вырвав тем самым меня из моих мыслей.

Я вздрогнула:

— Куда?

— В ЗАГС, блин. Потом — в агентство, которое организует свадьбу.

Внутри всё сжалось. «В ЗАГС. Сейчас. Вот так просто…»

— А работа? У меня же смена. Там… Таня одна, — голос дрогнул.

— Девочка, это теперь твоя основная работа, — перебил меня Евгений Родионович, не отрываясь от бумаг на столе. — Мой сын и ваша свадьба.

Я сглотнула. В голове не укладывалось: как за считанные часы моя жизнь перевернулась с ног на голову?

— Ну, вы же меня не уволите? — спросила почти шёпотом.

— Нет. Более того, если всё будет хорошо, через полгода, после развода, получишь приличную сумму и, возможно, другую должность.

Я кивнула, не зная, что ответить. «Приличная сумма»… Но какой ценой?

Мы вышли в коридор. Тишина. Только наши шаги отдавались эхом. Арсений шёл быстро, я едва поспевала за ним.

— Арсений Евгеньевич… Простите меня за то, что создала вам столько проблем, — наконец выговорила я, глядя в его напряжённую спину.

Он резко остановился, повернулся. В глазах — смесь раздражения и чего‑то ещё, неуловимого.

— Арс, — бросил коротко.

— Что «Арс»? — не поняла я.

— Теперь я для тебя Арс. Любимый. Котик. Милый. Как угодно, но не «Арсений Евгеньевич». Не пали нас со старта. Поняла?

Его тон был резким, но в нём не было злости — скорее усталость. Усталость от всей этой ситуации.

Я закусила губу:

— Поняла… Арс.

Он кивнул, снова двинулся вперёд. Я шла следом, чувствуя, как внутри разгорается странное, противоречивое чувство.

С одной стороны — страх. Страх перед неизвестностью, перед необходимостью лгать всем вокруг, перед тем, как объяснить всё маме и Тане.

С другой — странное, неуместное волнение. Ведь теперь я буду рядом с ним. Каждый день. В одном доме.

«Но он не хочет этого. Это не настоящая свадьба. Не настоящие отношения», — напомнила себе.

Мы прошли мимо Тани, которая смотрела на нас с непониманием. Её взгляд скользнул по моей бледной коже, по нервно сцепленным пальцам, по напряжённой фигуре Арсения рядом. Я видела, как в её глазах множатся вопросы: «Что происходит? Почему ты уходишь с ним? Почему такой вид, будто тебя ведут на казнь?»

Я на мгновение замедлила шаг, повернулась к ней и, не разжимая губ, шепнула одними губами:

— Потом.

Её брови приподнялись, она чуть наклонила голову, словно пытаясь прочесть между строк. Я не могла позволить себе больше ни секунды — Арсений уже тянул меня за локоть к выходу.

— Не тормози, — бросил он тихо, почти сквозь зубы. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

Я кивнула, стараясь не смотреть на Таню. Чувствовала её взгляд в спину — тяжёлый, тревожный, полный невысказанных догадок.

Мы вышли на улицу. Яркий свет ударил в глаза. Арсений достал телефон, набрал номер:

— Да, нам нужно сегодня подать заявление. Да, срочно. И агентство — чтобы всё было готово через месяц.

Я стояла рядом, обхватив себя руками. Ветер трепал волосы, но мне было не холодно. Внутри — будто ледяной ком, который никак не растапливался.

Арсений закончил разговор, посмотрел на меня:

— Ну что, невеста, поехали?