– Тень, наверное, – оглянувшись, бросает Лэйни.

– Да, похоже…

– Или медведь, – предполагает Мэлоди.

– Вполне. Они и правда здесь водятся, – стараюсь я мысленно нарисовать увиденное. – Только вот медведь побольше будет…

Закончить мысль мне не дает резкий сигнал приемника с последующим сообщением: «Внимание! Объявляется штормовое предупреждение! В округе Делавэр ожидается снежная буря с осадками до двенадцати дюймов [3]. Просим всех воздержаться от поездок».

– Боже милостивый, – бормочет под нос Лэйни.

– Девочки, – чуть не плачет Мэлоди, – если мы сейчас же не остановимся, я точно описаюсь.

– Заправка! – Я показываю вперед. – Вон там!

На этот раз Лэйни тормозит очень аккуратно, чтобы машину вновь не занесло, и, остановившись у колонки, с облегчением выдыхает. Мэлоди пулей несется к магазину, а я протягиваю Лэйни свою кредитку.

– Ты и так нас везешь, давай я заплачу.

Выбравшись из машины, Лэйни со стоном потягивается, разминая затекшую спину.

– Могу потом тебе перевести, – предлагает она, вставляя заправочный пистолет в бак.

Снег так и сыплет, оседая на ее собранных в хвостик волосах.

– Не надо, в следующий раз заплатишь.

Мы обе знаем, что и в следующий раз платить буду я. Точнее, Джей. Мэлоди актриса – читай, денег у нее нет, – и живет в основном на подачки родителей. Лэйни от своей женской национальной баскетбольной ассоциации тоже получает крайне мало, особенно по сравнению с игроками мужской лиги. Сама я пока всего лишь стажер медиакомпании «Краймлайн», выпускающей программы криминальной хроники, то есть тоже практически ничего не зарабатываю. Зато у Джея денег более чем достаточно.

– Пойду возьму чего-нибудь.

Я не без труда открываю дверцу машины, борясь с мощными порывами ледяного ветра. Вокруг фонарей, подобно мотылькам, кружатся снежинки. Съежившись от холода и подняв воротник куртки, бегу в магазин.

Побродив между полупустыми полками, беру чипсы (черт с ней, с примеркой!) и иду в отдел с напитками. Чтобы не мерзнуть возле холодильников, побыстрее хватаю упаковку пива и большую бутылку газировки. Рядом со мной довольно приятный светловолосый парень выбирает пиво. На нем рваные джинсы, причем, судя по всему, они порвались естественным образом, клетчатая фланелевая рубашка и плотная куртка нараспашку – из тех, что обычно носят рабочие. Его лицо почему-то кажется мне смутно знакомым, хотя я никого в этих краях не знаю.

– Привет, – вежливо кивает он, перехватив мой взгляд.

– Привет.

Я быстро отвожу глаза. Он косится на кольцо у меня на пальце – его сложно не заметить – и продолжает выбирать пиво. Из туалета размашистыми шагами выходит Мэлоди, вытирая руки о джинсы. Заметив симпатичного парня, она слегка приподнимает бровь и молча идет к машине. После того как ее очередная пассия, студент-медик Мейсон, бросил ее, Мэлоди заявила, что все мужики – козлы, и решила не заводить пока новых отношений. Оставаясь тем не менее гетеросексуалкой, Мэлоди считает это своим жутким недостатком, и, как бы ни была сильна моя любовь к Джею, я ее понимаю – особенно после истории с Крисом.

Бросив взгляд в окно и увидев, что Лэйни уже заправилась, я оплачиваю покупки и, оставив продавцу щедрые чаевые, выхожу на улицу. Дверь со звоном закрывается, и в этот момент у меня гудит телефон. Надеясь увидеть сообщение от Джея, смотрю на экран, однако там информация от «Эмбер Алерт» – системы экстренного оповещения о похищенных детях. Тут же вспоминается мама.

Оглянувшись вокруг, я понимаю, что невольно ищу глазами серебряный «Линкольн». Конечно же, ничего подобного тут нет.

Мама как-то сказала, что, если бы в ее детстве существовала система «Эмбер Алерт», ее сестру Лиссу, возможно, удалось бы найти. Мне о ней почти ничего не известно – Лисса пропала еще до моего рождения, и мама не любит о ней говорить, однако всякий раз плачет в день ее рождения. Не надо быть Зигмундом Фрейдом, чтобы понять: именно в этом, возможно, и кроется истинная причина моего маниакального увлечения тру-краймом. Вполне вероятно, что Лиссу похитил кто-то типа Эрика Майерса, и этот человек до сих пор на свободе. Преступника не нашли, и правду мы никогда не узнаем – с этим-то маме смириться сложнее всего.

Прячу телефон в карман.

– Смотри-ка! – Мэлоди показывает перед собой. – Ферма! Выглядит аутентичненько.

Я едва успеваю разглядеть дом, пока мы проезжаем мимо. Дав несколько крюков и пропустив пару поворотов, мы приближаемся к цели нашей поездки. Разбрызгивая во все стороны снег, машина взбирается вверх по склону. Мне все кажется, что мы вот-вот приедем, однако дорога продолжает петлять. Наконец вдали появляется старая деревянная лачуга – в темноте смотрится довольно зловеще.

– Сюрприз! – всплеснув руками и подпрыгивая на месте от радости, восклицает Мэлоди.

– Вы куда меня привезли? – прижавшись носом к стеклу, я вглядываюсь во мрак. – Здесь только фильмы ужасов снимать.

– Сейчас увидишь, – обещает она.

Мы медленно тащимся вверх по мощеной подъездной дорожке, по обе стороны которой сплошной стеной растут кусты ежевики и возвышаются огромные деревья, сплетаясь кронами и образуя над нами настоящую арку. Ветки царапают стекло. Наконец мы подъезжаем к ветхому охотничьему домику.

– Интересно… – выдавливаю я.

Что еще тут скажешь?

Прижавшись носом к стеклу, я разглядываю наше прибежище. Машина останавливается, Лэйни глушит мотор, и мы слышим, как гудит вокруг ветер – такой сильный, что наша «Киа» покачивается. Некоторое время я молча изучаю дом.

– Господи!

– Что такое? – с довольной улыбкой спрашивает Мэлоди.

– Быть не может! – Я дышу на стекло, чтобы лучше видеть. – Это он?

Повернувшись, Лэйни в шутку бьет меня кулаком в плечо. Выходит все равно больно, и я потираю руку.

– С девичником тебя!

– Да ладно! Серьезно?!

Я все еще не могу поверить.

Лэйни вылезает из машины и со скрипом открывает багажник.

– Быстрее давайте! – кричит она. – Тут адски холодно.

– Иду!

Чувствуя, как нарастает волнение, я открываю дверь, все еще не в силах отвести взгляд от дома – того самого, с обложки книги «Убийца 666». Именно здесь Эрик Майерс зарезал очередную жертву и кровью нарисовал шестерки на стенах.

Глава 4

– Эрик Майерс все отрицает. Он так до сих пор и не признал своей вины, – произносит Флетчер Фокс.

– Что ж, у нас на этот счет другое мнение, – скучающе-вежливым тоном возражает детектив Коннор. – Равно как и у суда.

Фокс делает подчеркнуто долгую паузу – его коронный приемчик – и слегка подается вперед. На нем выцветшие голубые джинсы и старомодный темно-синий жилет, а всем своим видом он демонстрирует простодушную заинтересованность и сочувствие. Коннор, напротив, выглядит как типичный детектив – столько уже насмотрелся, что чем-либо удивить его сложно. Он сидит, откинувшись на спинку кресла, воротник рубашки впивается в мощную, как у быка, шею, а по носу и щекам бежит красная сетка выступающих сосудов.

Я доедаю тост с джемом, и Бабу́шка тут же бросается вылизывать тарелку.

– Нельзя!

Отпихиваю ее, и та в ответ недовольно мяукает.

– Некоторые считают, что вы с радостью повесили все на Эрика Майерса и даже не проработали других подозреваемых… – Фокс делает очередную паузу. – Что вы на это скажете?

– Скажу, что они ошибаются, – с легким раздражением отвечает детектив. – Мы провели тщательное расследование, и я на сто процентов уверен, что наши ребята поймали настоящего преступника, – он поправляет галстук. – Кроме того, все, кого мы опрашивали, раз за разом называли одно и то же имя.