77

И. С. Шмелев — О. А. Бредиус-Субботиной

4. II.44

Милая Олюночка, я очень тревожусь, — нет известий. Не могу писать… — жду от тебя. Что у вас? и твое состояние, и что с А[лександрой] А[лександровной] —? Сегодня 14 дней, как получил твое тревожное… — от 15.1 (получено 21.I).

За эти дни я еще раз — в 4-й —! — переработал рассказ, который ты получила, думаю³⁶⁴. Стало полней и глубже, (вместо 12 стр. — 17–18!) Но этого мало: я переборол свое чувство «отмахиванья» от последней главы «Лета Господня» и — написал — «Похороны». И таким образом _з_а_в_е_р_ш_и_л_ «Лето Господне» — вполне. Удалось! Кончил я _т_а_к, как — единственно — только и могла завершиться эта большая — _р_о_д_н_а_я — работа, — на особенной — и единственной! — _н_о_т_е! Этого-то я страшился, что не удастся. И вышло как-то _н_е_з_а_в_и_с_и_м_о_ от меня… _с_а_м_о_ — и — неожиданно. Последние слова… — и представить не можешь… — как это подходит ко _в_с_е_м_у_ в кни-ге… — «Святый… Бессмертный… Помилуй… на-а-ас!..» Это надо читать самой или слышать в моем чтении. Заключительный аккорд! Я написал этот (10 стр.) очерк — в два дня. И проработал.

Теперь — _в_с_е. В книге будет около 25 (!!) глав.

Теперь я _с_в_о_б_о_д_е_н… — Душой… (а то — _в_и_с_е_л_о_ тяжестью и я не мог отдаться другому) — и сегодня, благословясь, начну вплотную, без отрыва, — уже начатые «Пути Небесные» — ч. II. Оглядываюсь… — ско-лько же я всего д_а-а_л! Серов — почти единственный слушатель, — вскричал-было… — о «Почему так случилось»… — «это… это……!» Очевидно — я понял — он хотел выпустить словечко, начинающееся с буквы — «г»… Ну, я знаю, что кррепко дано. Бог помог! Да! — Ну, сомневаться можно, но что с помощью Божией, только! — я мог дать последнюю главу «Лета Господня» — для меня это несомненно. Только т_а_к м. б. написать, _в_д_р_у_г_ _в_ы_ш_л_а_ у меня такая «п_о_з_и_ц_и_я» — все облегчившая, все разрешившая, осветившая и —…завершившая… — знаю: будешь плакать.

Целую. Твой Ваня. Господи, пошли им (вам!) — покой и облегчение скорбей. Ваня

[На полях: ] Да… вчера муж Елизаветы Семеновны передал мне деньги — получено за 30 твоих гульденов за вычетом «ёлки» — 250 фр. у меня на руках твоих 530 [фр.]. Что я с ними буду делать?!!.. За-да-ча!!

Ольгунка, твоя бегония — на именины к 42 году, что-ли… вдруг _о_ж_и_л_а!!! А то погибала, хотел бросить. И, кажется, мой лимончик, пораженный антоновым огнем — вдруг дает глазки!!

78

И. С. Шмелев — О. А. Бредиус-Субботиной

5. II.44 2 ч. дня

Дорогая Олюша, вчера, только что понесла А[нна] В[асильевна] письмо тебе, принесли твои два, от 22.I³⁶⁵. Отвечаю на твои вопросы. Никифоров-Волгин… — ты его так разделала, что ничего мне не оставила. Конечно, — «влияние», доходит до прямого подражания. Но что ты хочешь?! И мне отвратно читать, будто меня корежат, пародируют. Думаю — без умысла. Ах, милая… есть Лувр — и есть «панель», парижская, есть стены около Одеона, и бедняги «рембрандты» и «рафаэли» _в_ы_с_т_а_вляют… — порой не сплошь бездарные, как и Никифоров. Незнанием «моего» прикрыться он не может, он даже — вижу, вот, — еще в 37 году прислал мне свою книжку с надписанием — «Любимому русскому писателю» и проч., — «Земля-Именинница»… (это мое — из «Троицына дня») ну, я поглядел, — оглавление! — прочел на-выдержку два-три места и поставил в отделение — «ненужного». Настолько, значит, «любимый», что — «не могу не…» списывать, марая! Довольно с сим. — От Ивана Александровича — есть почтовое сообщение? Напиши, у меня к тебе просьба — в следующем письме. У нас нет, жаль. Пришли же его — о молитве. Думаю, что он и тут — «фи-ло-со-фи-чески»! Для _м_о_л_и_т_в_ы_ не может быть правил, определений — так-то и так-то… «мозговых». И все, что даже _о_т_ц_ы_ говорили, если не лишне, то — из-лишне! Единый наставник и водитель — _с_е_р_д_ц_е. И. А. чрез меру — во многом — правило-установщик. В нем есть порядком — склонность «учительствовать» и «ре-гла-мен-тировать» — теоретик! Даже и в «молитвенном» — дидактик и методик. О молитве… — он может хорошо сказать, но не _д_л_я_ молитвы (* У него и лампадка-то на электричестве: трык… — _в_о_з_ж_е_г! Чисто, удобно — и легко! но удручает [спускотня] французская! Легкомыслие.). Впрочем, иногда даже у «безразличных», но даровитых, и о _с_е_м_ выскочит недурно. У Герцена, к примеру, хорошо об «Иверской», почему она _с_т_а_л_а_ «чудотворной». _С_и_л_а_ напряжения прибегающих — сотворило чудо сие! Немножко от… фи-зики, правда… как бы нагружение аккумулятора или лейденской банки. Но — любопытно… Кстати, достань-ка Евгения Трубецкого, две статьи, писанные в 916 г., «Два мира в русской иконе» и… — заглавия не помню — «Смысл русской иконописи»³⁶⁶. Основное положение: в эпохи «страшного» — повышенное чувствование «миров иных», — не ново, правда, но у него это показано на примерах иконописцев русских, живших и в монгольском иге, и при Грозном… Затем… — «в покое» и в «довольстве» — упадок, власть — _т_е_л_а!

Ну, и мастерски же ты дала «сказочку о двух братьях!»³⁶⁷ И о «мебели»!! Кошмарное. Ми-лая, про-шу… нежней-любовней относись к этим стульям из «дохлого дома»: они же… — му-че-ники..! ты вглядись в них!! Или вели гостям вальсировать с ними или — их время! — плясать польки. Мажь их кремами, гусиным жиром, поливай супом, плюхай на них паштетом, если есть, вином обливай и… пригласи «влюбленных» и… пусть посидят на них, пошепчутся. В заключение — когда будет мороз — пусти на топливо, — и им будет утешение — «мы пригодились, пригодились!» — и тебе теплей. А рассказ про ведьму с газовым счетом..!.. — да «Плюшкины», просто, _п_р_о_с_т_а_ч_к_и, и «сухарь» его — потрясающая любезность! доброта! — Передай маме мои — тревогу и надежду на благое. Томит меня твое нездоровье, бедненькая… да, тут причинны нервы, нарушенное равновесие, разнобой в управляющих в _с_е_м_ нервных центрах. Думаю, что надо следовать последнему лечению. Простуды, грипп — так влияют на «эквилибр»^[119], знаю по себе. — Сегодня — дважды «вой». Первый перебыл у себя, продолжался 2 часа! Второй, через 40 мин. — не выдержал, прошел через 5–7 домов, и перебыл в подвале, с Меркуловыми. Там — почти комфорт. Но если ночью… вряд ли заставлю себя. Я писал тебе, что раздвинул рассказ «Почему так случилось»… он стал полней, сильней. Я _д_о_л_ж_е_н_ был «выплюнуть» его из себя, мучил. Зародился в ноябре-декабре 43, когда тяжело болел… и _э_т_о_ мешало мне уйти в _т_и_х_о_е_ — в «Пути». Кстати, не прими «грехи» за мои! Меня, правда, тащили к церкви на корде, но — никогда не покупали «коврижками»! Я преступлением считал бы _т_а_к_о_е, тем более — матушка! Я «сеивал» по глупости «истину», я певал «Волгу»… да… но никогда не «татьянил» — поверь! Ч_т_о-т_о — что?! — мера?! — претило. Я же эн-когда все это казнил — в «Человеке из ресторана». Да, мера, некая «здравость», что ли, — «пушкинская» — прости, Господи! и — благодарю, Господи! Но мне _н_а_д_о_ было — поздновато, да… — ожечь нашу — поганую и — во многом чудесную — «образованную часть» общества! Я не беру огульно в рассказе ты-то поймешь… недаром там — чертом даже! — выделены «Пушкины», «Менделеевы», «Чайковские», «Трубецкие», «Феты»… и — Ми-ки-ты… и даже «воробей», ушедший от «разрешенного вопроса»! Так у Достоевского… Смердяков вешается, а «умник»-то… — «по-середке» остался. Ах, как все это дико-сложно! Одно знаю: _т_е_п_е_р_ь_ получен _з_а_к_а_л, надо только, чтобы для чудесного _т_е_с_т_а_ будущего сохранились _ж_и_в_ы_е_ дрожжи! Чтобы лучшее от лучшей части нашей преемственно было принято… — «дрожжи закала»! После _в_с_е_г_о_ — и культурного расцвета и — нашего пога-нейшего и страшного погрома в большевизме, этого потопа нечистоты… верю: не может быть, что все — впустую. А… _в_с_е_ — во-имя приведения к Цели, — т. е. _в_ы_с_ш_е_м_у, на что может быть способна страна. Она должна пережечь всю «нечистоту», в тугах изжить… и — донести врученный ей Крест — хотя бы до земного _н_е_б_а! Согласна, детка? У, какая ты му-дрица! О, дорогая… руку, руку!.. Если бы с тобой суждено было что-то еще делать, немного, немножко… _ж_и_з_н_и! О, не «для себя»!., «для себя» — это — «в_м_е_с_т_е»… только. Ну, ты понимаешь, ты со взгляда одного понимаешь — _в_с_е. Мой «рассказ» поймут, _п_о_ч_т_и, лишь — 5 на сто. Потому и не хочу печатать. Да еще в газе-тке! да еще половинками! — велик! Жаль. Но мать станет ли показывать ребенка, если могут увидеть одну «пятку»?! — или — через кривое зеркало! Жаль, что нет у тебя окончательной, _п_о_л_н_о_й_ редакции. Я еще помучил себя и всякими «вводами» раздвинул на 35 процентов! «Дураки» будут только хихикать на «черта» и на раскромсанного «профессора». А «дураки» оттуда — будут тупо тупиться… — ни-чего не поймут. А теперь, хоть последнюю главку «Лета Господня» пошлю тебе. У меня нет времени — все переписать. Мне нужно уйти к «Путям Небесным», торопиться их одолеть. Тогда я успокоюсь. Да, опять ты… ежишься и «сама себя обижаешь», по поводу моего распоряжения «правами литературными». Как раз наоборот. За тобой-то и признано «руководство», ты — _в_с_е_ решаешь. Но я, — и во избежание «кривотолков», и по другим соображениям, ввел еще лицо, связанное с Ивом и памятью покойной Оли: Юлю. Ты многого не ведаешь. За эти последние годы — войны! — я ей мно-гим обязан… — правда, Оля^[120] слишком всю себя отдавала… — это ее душевное право. Но я и указал, что ты, как никто, знаешь «душу» моего творчества и я заповедую руководиться повелительно _т_в_о_и_м_ суждением. Так сказала мне совесть, когда распоряжался. И мне грустно, что и в _э_т_о_м_ ты почувствовала какую-то мою недооценку, недоверие! Нет, как это неверно..! Ив не в силах тут, знаю… и Юля… — куда ей… но она, ради благоговения к светлой памяти «теть-Оли» — уделит от своего досуга. Она куда старше тебя, ей 51–2 г. Видишь, _к_а_к_ я тебя _з_н_а_ю_… как я тебе верю, как высоко чту тебя. И как дела у меня — тут-то хоть — не разойдутся со словами… Я просил тебя не раз — и ты хорошо отвечала мне. И потому, думаю, тут с моей стороны нет дерзкой нагрузки… на тебя. Да?