[Специализация: ментальное сканирование, тонкие импульсы.]

[Внимание: попытка несанкционированного сканирования отклонена.]

[Контур удержан. Источник импульса идентифицирован.]

[Рекомендация: не раскрывать свои возможности.]

«Ну, вот и всё, — подумал я, не меняя выражения лица, не шевеля ни единым мускулом. — Ведьма. В мэрии. Отдел связи. Кто бы мог подумать».

Я улыбнулся, взял ручку, расправил лист и начал писать.

«Я, Земцов Артур Сергеевич, электромонтёр…»

Писал я медленно. Старательно. Потратил на это две минуты, дописал. Поставил дату. Подписался. Положил ручку на стол.

— Готово, — сказал я.

Виктор Платонович взял лист. Пробежал по нему глазами, улыбнулся и после, наконец, отпустил меня.

— Можешь идти, Земцов, — произнёс он. — Завтра на рабочее место. В восемь ноль-ноль. Без опозданий. Будем поднимать вопрос насчёт твоего обучения.

— Без опозданий, — повторил я. — Понял.

И тут выскочило новое уведомление, которое должно было появиться раньше. Всё-таки я же получил уже сто очков опыта!

Виктор Платонович не двигался. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на дверь — на ту самую дверь, обитую потёртым дерматином, за которой секунду назад скрылся щуплый электромонтёр в мешковатой спецовке.

В руках Виктора всё ещё был лист объяснительной, и он не двигался!

Алиса Сергеевна стояла у стола. Она не двигалась тоже.

— Это было странно, — произнесла она наконец.

Виктор медленно опустил взгляд на объяснительную. Поднял снова на Алису.

— Расскажи по порядку, — сказал он.

Алиса подошла к окну. Повернулась спиной к свету.

— Я коснулась его руки, — начала она. — Как договаривались — «случайно», когда передавала лист. Послала импульс. Самый тонкий, какой умею!

— Сканировала?

— Да! Я пыталась прочитать, что в нём есть. Понять, какой у него фон, потенциал, природа. Чтобы понять, Матанка ли он или кто-то ещё. Чтобы понять вообще, что он такое.

Она сделала паузу. Облизнула губы.

— И что ты успела считать? — спросил он наконец.

— Ничего, — Алиса помолчала. — Почти ничего. Только сам факт контакта. Только… отдачу. То есть — отсутствие отдачи. Виктор, — она шагнула ближе и теперь стояла прямо напротив него, — это Матанка. Точно. Я почувствовала структуру! Я бы поклялась на книге — это Матанка. Но…

— Но? — поднял голову Виктор.

Алиса сглотнула.

— Но это не «угорь». Не то, что мы думали. Не тупая тварь, которая бьёт током что в хвост, что в гриву.

Она запнулась, будто не решаясь произнести следующее. Будто следующая фраза перечёркивала всё, что она делала последние триста лет.

— И мы ошибались, Виктор, — произнесла она наконец. — Мы считали, что выжгли всех, кто мог повелевать разрядом. Что Матанки — это звери, истреблённые под корень. Что осталась горстка в Бразилии, и та — на цепи, и та — под надзором. Это значит, что мы либо кого-то упустили, либо… — она сглотнула, — либо он вообще не тот, кем мы его считаем.

— Значит, — произнёс после паузы главный энергетик, — надо устроить ему тест. Боем. Есть там у тебя кто-нибудь ненужный? Я вызову бригаду, чтобы за ним после убрали тела.

Глава 5

Дядя Толя

Дядя Толя не спал! И уже третьи сутки подряд! Вот представьте себе!

Обычный человек после такого «марафона», да в его-то возрасте, уже давно бы сошёл с ума. А он…

Блин, ну, в некотором смысле он реально сошёл с ума.

Водка перестала помогать, а это, по его многолетнему опыту, значило только одно: дела плохи! Совсем плохи! И они не просто пахли керосином — они им воняли!

«Вот такая вот… куйня, собачка, вот такая вот куйня», — повторялось в его голове каждый раз, как он опрокидывал в себя стопку, а та не помогала.

В общем, он сидел на продавленном диване, который за пять лет жизни принял в себя не одну сотню литров пролитого пива, и смотрел на дверь. И смотрел на неё он не просто так.

Он пятой точкой понимал — это не дверь сейфа, не стальная там… не евро… а обычная, которую Гримм выбил бы указательным пальцем. И, считайте, всё. Зашёл бы Гримм, и Толя бы закинул кеды за икону.

«А вдруг там кто-то есть, стоит… вдруг он ждёт? — эта мысль посещала его как раз на третьи сутки страха. — А вдруг… он хочет сделать оберег из моих я…»

Но, конечно же, там никого не было. Но Анатолий Сергеевич думал, конечно, иначе, чуял, что придёт враг на его порог!

Короче, не буду ходить вокруг да около: зверь внутри дяди Толи скулил. Не просто скулил — выл, подвывал, скрёб когтями изнутри, пытаясь забиться куда-нибудь в печень и не вылезать.

Силы у него никакой не было. Он — полукровка пятого поколения. Бабка-троллиха с дальнего востока, дед непонятно кто, мать человек — и всё это в одном существе по имени Анатолий Сергеевич Кузнецов, сорок семь лет, сварщик третьего разряда, холост, привлекался, не судим.

— Спокойно, Толя, — уговаривал он сам себя. — Спокойно. Связной разберётся. Он всегда разбирается.

Зверь не верил. Зверь помнил чёрные провалы зрачков того парня в коридоре и скулил ещё громче.

Около восьми вечера в дверь постучали. Причём не просто «тук-тук», а сначала три раза, затем — пауза в десять секунд, и ещё раз стук, но уже дважды!

Это был пароль. Условный. Глупый, как и всё в жизни Толи, но работающий.

— Открывай, Толик, — донеслось из-за двери. — Это я. Не зубоскаль, открывай.

Голос был знаком. Связной. Толя рванулся к двери, споткнулся о пустую бутылку, врезался в стену, выругался и, наконец, дёрнул за ручку.

В проёме стоял невысокий мужичок в мятом сером плаще и шапке, натянутой почти до бровей. Лицо у него было самое обычное. Такие в толпе не запоминались.

Короче, ну, мышь! О!

Нос среднего размера, глаза среднего размера, рот среднего размера. Даже морщины средние. Если попросить художника нарисовать портрет «мужчина лет сорока пяти, без особых примет», он нарисует именно Связного!

— Ну, здорово, страдалец, — Связной шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения, словно шёл к себе домой, скинул шапку и повесил её на ручку двери. — Рассказывай. И давай без лирики. Я к тебе через весь город пёрся, а у меня ещё три вызова на сегодня.

Связной

Толя захлопнул дверь, повернул замок, накинул цепочку. Потом подумал и подпёр дверь стулом. Но это всё равно бы не помогло.

Связной наблюдал за этими манипуляциями с философским спокойствием.

— Стул — это сильно, — заметил он. — Ты его, может, ещё и крестом осенишь? Поможет. Наверное.

— Связной…

— Давай, говори, что у тебя тут за Гримм такой завёлся?

Толя плюхнулся на диван. Пружина под ним жалобно скрипнула — то ли от жалости к хозяину, то ли от возмущения.

— Пацан, — начал Толя, и когда он говорил, его трясло! — Пацан, молодой совсем. С комбината нашего!

— И? — не выдержал Связной, когда Толик замолк. — Дальше-то что? Кто он?

— Электрик! Живёт напротив. Он… тогда… постучал. Я открыл. Он посмотрел на меня…

— И?

— И сказал, что я тролль.

Связной молчал. Потом медленно снял плащ, аккуратно повесил его на спинку стула, который подпирал дверь, сел на второй — единственный уцелевший из набора — и сложил руки на коленях.

— Ты, Толя, — произнёс он очень медленно и очень тихо, — точно уверен?

— Точно! — Толя аж подскочил. — Я же тебе говорю! Он меня назвал! По морде! Как бабка в детстве пугала!