«Ох, мудрец! — с улыбкой на лице подумал я. — Интересно, что он за фрукт такой?»

Чайник закипел, я налил кипяток в кружку, размешал это «гэ» и отхлебнул.

— И еду с собой возьми, — добавил Витёк, доедая свой ужин. — Откупиться от духов.

— Я с ними на короткой ноге, — решил подыграть. — Они со мной без подношений общаются.

В общем, я спокойно попивал кофе, думал, как и что прокрутить, чтобы реально с едой поехать, и в это время Витёк мыл за собой тарелку. Когда пришла моя очередь мыть чашку, он неожиданно начал говорить про себя. Причём в третьем лице!

— Про Витька ходили слухи, — начал он, стоя в дверном проёме кухни, — в девяностых работал на каком-то «горячем» объекте — то ли на металлургическом, то ли на оборонном. А потом он получил травму, увидел «егошного» — и всё. Получил маску.

«Что, чёрт возьми, он несёт?»

— Но маску, которую он носил так долго, что она стала настоящей!

— Витёк, — сказал я, не оборачиваясь. — А ты чего это такое рассказываешь?

Он сделал вид, что не слышал моего вопроса, спросил, где я буду работать. И… блин, по-моему, я ему уже говорил, но, в общем, его понесло дальше!

— ПС-4 — место дурное. Я там один сезон отстоял, в девяносто восьмом. Больше не ходил. Трансформаторы гудят. Кошки ходят. Но самое страшное: ты один. Совсем один. И в это время лучше ни о чём не думать. Просто слушать. Трансформаторы — они подскажут.

— Что подскажут?

— Если гудят ровно — сиди, пей чай, жди утра. Если начинают ныть — уходи. Прямо сразу. Через забор, в темноту, в грязь. Уходи и не оборачивайся.

«Хм, может, он просто пережил что-то страшное?»

Это догадка была самой достойной, как мне казалось. В моём мире о тварях знали, а вот в этом… был шанс, что реально Витя повстречал какое-то существо в своё время, вот в этом вот девяносто восьмом, — и всё, крыша поехала. Вон, взять того же фантома. Увидишь его без подготовки — и всё, крыша — до свидания.

— Почему?

Витёк пожевал губами. Почесал нос.

— Потому что, если они ноют, значит, кто-то пришёл. Не человек. Человек — они его не замечают. А вот если не человек… Они чувствуют. И ноют.

«Каску надень, — крутилось в голове, пока я шёл по коридору обратно в комнату. — Кирпич сверху. Шёпот зова. Под землёй. Бред».

Надел спецовку, проверил карманы: телефон-сканер, ключи от ПС-4 — выдали при переводе на ночные, ключ от гаража на свалке у Михалыча, триста рублей мелочью — на всякий. Каску повесил на руку. Витёк напомнил, и напомнил не зря.

В это же время, но в другом конце города, в кабинете главного энергетика на третьем этаже административного корпуса ГМК, Виктор Платонович стоял у раковины в углу кабинета и смотрел в зеркало.

Зеркало было старое, в деревянной раме, висело тут ещё с тех времен, когда кабинет занимал кто-то до него. Отражение обычное. Седой грузный мужик лет пятидесяти с небольшим. Короткая стрижка, толстые кисти, лицо квадратное, обветренное. Ничего особенного.

Но на долю секунды морфа схлынула.

Лицо в зеркале стало другим. Виктор отвернулся от зеркала и начал пялиться на янтарную жидкость в бутылке на столе, как будто в ней был ответ на вопрос, который он пока не мог сформулировать.

Двести лет. Двести лет он был Принцем этого города. Поднимал и опускал мэров, прокуроров, начальников полиции. Чистил тех, кто мешал. Вербовал тех, кто был полезен.

Виктор подошёл к бутылке, откупорил её и сделал хороший такой глоток коньяка. Жидкость обожгла горло, пошла вниз, теплом разлилась в груди. Помогло, но ненадолго.

И тут зазвонил городской телефон, но Виктор не сразу взял трубку. Посмотрел на аппарат, будто видел его впервые. Подумал — и всё же снял трубку.

— Авдеев. Слушаю.

Голос в трубке молодой, с лёгкой московской ленцой. Голос, который Виктор узнал бы из тысячи. Из миллионов.

— Витя. Здравствуй. Давно не звонил.

— Кирилл, — Виктор произнёс это имя с раздражением на лице.

— Знаю, что занят. И чем именно занят — тоже знаю. Чё там у тебя, Матанка появилась?

Авдеев нахмурился ещё сильнее, а в голове у него пронеслось:

«Откуда братец это мог знать? Кто сдал?»

— Витя, — продолжил Кирилл. — Столица в курсе, что ты утаил такое существо. Ну и, сам понимаешь, совету это не понравилось. Но я по другому поводу, — послышалось кряхтение. — Какого чёрта ты попытался его убить?

— Я не пытался, — сухо ответил Авдеев.

— Да ладно? А у меня другая информация — что ты подослал ведьму и наёмников.

— Кирилл, Матанка бы справилась, и она справилась.

— Формально ты нарушил протокол. Если бы ты его убил, я бы приехал и оторвал бы тебе голову.

Виктор сжал край столешницы свободной рукой, да так, что древесина под пальцами хрустнула.

— Ты угрожаешь? — спросил он.

— Я предупреждаю. Брат есть брат. Но протокол есть протокол. Уймись. Отзови Алису. Дай парню пожить. Если он то, что ты думаешь, Столица сама разберётся. А если нет — зачем тебе проблемы с Советом?

Виктор молчал, Кирилл тоже, и эта вот дурацкая пауза во время разговора, когда оба собеседника не знают, что сказать, прям так… затянулась! Сильно!

— Ты не понимаешь, — наконец произнёс Виктор. — Я обязан был проверить слухи.

— Что он Гримм? — послышался смешок. — Для этого есть охотники, понимаешь? Ты опять наруши…

Виктор положил трубку, не пожелав больше слушать своего старшего брата. Протокол Совета он и так знал — ну, в смысле, понимал закономерность действий, если в твоём городе появлялось реально сильное существо. После он отпил ещё коньяка, достал мобильник и набрал Алису.

— Лаврова. Отмени пятницу.

— Виктор Платонович? Я уже всё подготовила.

— Отмени. Брат звонил. Столица в курсе. Пока… ничего не делаем.

— А если он…

— Если он, то Столица разберётся. А мы не лезем.

В половину десятого вечера я уже стоял на остановке и смотрел через сканер на людей рядом. Они все были серыми. Вскоре подъехал старый «ПАЗик» с надписью «ГМК, служебный» на борту. Двери с шипением раскрылись. Работяга с бородой залез первым, женщина — второй, пацан в наушниках — третьим. Я — последним.

Водитель, дядька лет пятидесяти в кепке-аэродроме, кивнул:

— Так, надо кому на четвёртую?

— Мне, — я тут же подал голос.

— Ля, — выругался водитель. — А на седьмой пост?

Остальным, как оказалось, нужно было на седьмой, и, судя по лицу водилы, ему не нравился маршрут. После, конечно, я понял, почему.

Седьмой пост находился недалеко от промзоны завода, но с обратной стороны комбината. Дорога туда была ровная, новенькая, а вот обратно… ему пришлось сделать крюк аж за заводом, ну и, собственно говоря, автобус нехило так трясло. Дорога разбитая, в ямах, залитая чем-то маслянистым.

Водила громко матерился каждый раз, как автобус проваливался в какое-то «гэ», ну и до подстанции мы ехали ровно полчаса.

Ворота подстанции я отпер ключом, который выдали мне. Осмотрел территорию, ну и…

Территория был тёмная! Фонарей здесь было прям много, но работал лишь один.

Я остановился, достал телефон, включил фонарик. Луч выхватил из темноты гравий, лужи, силуэты трансформаторов.

— Так, а что там мне дядя Коля говорил?

О, точно! Я увидел вахтёрскую будку, где в окне горел тусклый свет. Подошёл, постучал, и спустя полминуты открылась дверь. На пороге стоял старик лет шестидесяти, в такой же робе, как и у меня, с термосом в руке. Морщинистое лицо, седая щетина, глаза мутные, усталые.

— Здрасьте. Земцов. Меняю вас.

— Земцов… — старик прищурился. — А, новенький. Ну, здравствуй. Объект в норме. Трансформаторы гудят. Щитовая закрыта. Если что, звони диспетчеру, номер на стене. Я пошёл. Удачи.

Он собрался очень быстро, буквально за минуту. После прошёл мимо меня, не оглядываясь, и я остался один. По порядку, сначала принял смену. Посмотрел пустой журнал замечаний, пустой журнал обхода, понял, что всем было просто насрать на это рабочее место, ну и…