— Ересь! Ересь! — взвизгнул кардинал, вскакивая. — Вы! Да как смеете! Ихняя магия… она нечистая! Они в богов не верят!

— А мы?! — всплеснула руками герцогиня и с видимым облегчением скинула шубу, оставшись в строгом платье, пошитом на северный манер. — Если и вы у себя зерно вырастите, мы чем будем торговать? Одним лесом? Нет, так не пойдет, герцог.

Она задумчиво погладила лазуритовый перстень на пальце и с томной улыбкой повернулась к королю, поправив русый локон, выбившийся из прически. Годы уже тронули ее лицо мелкими морщинками у глаз, но в ней еще угадывалась прежняя красота аквилорских женщин.

— Ваше величество, если Аквилор перестанет быть житницей Лиги, я на всех реках пошлины подниму. И тогда всем землям придется не сладко.

— При чем тут пошлины?! — не унимался кардинал. — Их магия развращает умы!

Герцог одним жестом велел кардиналу захлопнуть рот и уставился на короля.

— А что, — король задумчиво почесал бороду. — Мыслишь ты верно, Зендар.

Он вырвал графин из рук слуги, приложился к горлышку и пил долго, с наслаждением. Вино потекло по бороде и закапало на живот.

— Захватим Элетерию! — объявил он, грохнув графином о стол. — Заберем запасы, штучки магические… Золото! У них, небось, его тьма!

— Ваше величество, — герцог старался говорить спокойно, — вы не в том положении, чтобы новую войну начинать. С горцами-то не справились, а в Элетерии — один маг сильнее нашего отряда. Мой план…

— Да слышал я твой план! — отмахнулся король. — Но мой-то лучше! Корвус Второй в штаны там наложил, но я-то — не Второй. — Он похлопал себя по пузу. — И про позор с горцами все забудут.

Кардинал оживился, заерзал в кресле.

— Ваше величество, а если объявить поход священным? Сами боги велят…

Король с размаху стукнул его графином по плечу так, что тот чуть не свалился с кресла.

— Во имя Эревайна! — захохотал он. — А если еще всем сказать, что это они на нас напасть хотели? А мы — упредили!

Герцог закрыл глаза. Едва сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу.

— Это самая идиотская затея, что я слышал за сегодня, — выдохнул он. — Возможно, за всю жизнь.

— Пошел вон, Зендар! — гаркнул король. — Настроение портишь! Давай-давай, проваливай!

Герцог медленно опустил ноги со стола, поднялся и, не оборачиваясь, направился к двери.

— Ох, что-то аппетит разгулялся, — донеслось ему в спину. — Эй ты! Что там у нас сегодня? Кабан? Фаршированный? Тащи!

Герцог уже взялся за кольцо на двери, когда голос короля настиг его снова:

— Вызовите-ка мне Эсбольда. Где там его армия застряла? Темнил он что-то. Может, он и не такой олух бесполезный, как этот герцог Мак-Кайрн. Пусть Балгорн мне возьмет. А мы пока про Элетерию покумекаем…

Зендар Дорвен вышел из дворца и глубоко вдохнул. Пахло морем и цветущими бугенвиллеями, облепившими стены ярко-розовыми гроздьями, — всем, чем так гордились местные. Сейчас этот запах его только раздражал. Он махнул кучеру — мол, езжай без меня — и неторопливо направился к галерее.

Беломраморная громада замаячила впереди. Дядя просил приехать пораньше — к открытию выставки. У входа не толпились люди — он явно опоздал. Ну и ладно. Для очередной ругани с родственниками Зендар был совершенно не в духе. Идиотов ему сегодня хватило.

Он обогнул здание, кивнул страже у заднего входа и нырнул в вычурно украшенный коридор. Тишина, позолота, пустота — почти идеально, если убрать второе. Главное — никого не встретить. Никаких светских бесед, фальшивых улыбок и пустых комплиментов. Нужно подумать. Нужно решить, что делать дальше.

Он шагнул в зал — и замер. У портретов его родни, спиной к нему, копошилась девушка. Пепельные волосы, маленькая, худая. Что она там делает? Молится?

Зендар попятился. Только этого не хватало — нарваться на очередную бесприданницу, решившую покорить самого завидного жениха королевства.

Он уже собирался бесшумно скользнуть в боковой коридор, как девушка резко обернулась. Что-то выронила, потрепала платье и припустила прочь, даже не взглянув на него.

Зендар подошел к картинам — и расхохотался.

На портрете отца красовались жирные черные усы — аккуратные, с завитками на концах. Как у ряженого кавалера.

— А ему идет, — сказал он вслух.

Перевел взгляд на портрет дяди — его украшал лишь один робкий завиток под носом.

— Несправедливо.

Зендар поднял уголек, быстро довел до совершенства дядину верхнюю губу, полюбовался и, все еще улыбаясь, спустился в мастерскую.

***

Вивьен нежилась на кровати, лениво поднимая бокал с вином. Пальцы бессознательно скользнули по правому предплечью, вырисовывая знакомый узор сквозь тонкую ткань.

Замысловатые эльфийские линии в форме феникса для чужого глаза были лишь дерзким украшением. Только она помнила, что скрыто под ними: кожу, грубую, как смятый пергамент. Изящная вязь старательно прятала шрамы.

Она сделала глоток вина и сморщилась.

Дверь распахнулась. На пороге застыл Аларик — лицо расплылось в широкой улыбке, вот только один глаз упорно косил влево — на косяк. Путь до кровати он проделал, словно переходил реку по камням: шаг вправо, шаг влево, замер, обошел невидимую лужу.

— Любовь моя… Я пришел!

Вивьен улыбнулась — заботливо, преданно.

— Я тебя так ждала, — голос сочился нежностью.

Она ненавидела, когда он вламывался в спальню. Граф платил за апартаменты — и считал, что ему все можно. Но каждый раз она втайне надеялась: проспится в салоне и не придет.

Аларик грузно рухнул на кровать, не снимая сапог, обхватил ее — она едва не расплескала вино. Несколько капель выплеснулись на простыню.

— Ну вот, испачкала! — вырвалось у нее. Брезгливо отставила бокал, поправила локоны на висках. — Придется заказывать новые.

— Я куплю тебе… новую к-кровать, — выдавил граф, уткнувшись в нее лицом и вдавив мертвым весом в перину.

Взгляд его упал на колье — бриллианты сияли в свете канделябров.

— Это от кого? — Он насупился. — Я т-тебе т-такое не дарил.

— Ах, это? — Вивьен дотронулась до камней, будто впервые увидела. — Лорд Браймур оказался щедр.

— Вот же осел похотливый, — возмутился Аларик, трезвея на глазах. — И барон, сволочь плешивая, на тебя слюни пускал.

— Ты такой милый, когда ревнуешь. — Она прильнула к его плечу. — Ты же знаешь: мне нужен только ты!

«Ну, понеслось,— подумала она. — Снова доказывать, что он самый богатый и желанный. Его титул что, каждый раз надо заново покупать?»

— П-правда? — Голос дрожал от обиды, но губы уже растянулись в ухмылке. — А знаешь… даже приятно, что все так и пялятся на мою игрушку.

Он замолчал.

— Извини, что снова… — Аларик провел рукой по лицу. — Отцу донесли, что я притащил тебя в галерею. И он…

Вивьен участливо взяла его за руку.

— Опять сказал, что я олух. Позорю фамилию! — Он смачно харкнул на пол. — Пристал со своими банками! Заставляет ехать обратно в Верессию, эту дыру! Там красивых женщин… — он скрутил дулю. — После столичных — выть хочется. И все ради каких-то бумажек с цифрами!

— А как же я, любовь моя? — Голос дрогнул, рука прижалась к груди.

— Это всего на пару месяцев.

Пара месяцев. У Вивьен похолодели пальцы. Столько времени у нее не было. К тому же, платья, счета из салонов — ничто не оплачивалось воздушными поцелуями.

— Милый, ну какая же Верессия дыра! Главный торговый город королевства. А какие у вас там… реки… — она мечтательно подняла глаза к потолку. — Я бы хоть одним глазком взглянула.

— Не могу я! — Аларик всплеснул руками. — Ты же знаешь этого ублюдка старого… Увидит с девкой — не то что кошель отберет — жениться заставит! А без тебя я и двух дней не выдержу! Ты у меня единственный просвет! Я с тех пор как тебя встретил, даже в борделях скучаю… ни на кого смотреть не тянет!

Вивьен выбрала вежливо промолчать. Их связь напоминала ей браки тех дам, что годами терпят мужей, лишь с незначительным отвращением.