Цен не знаю абсолютно, но хотела бы, чтобы плата за книгу и на чешском языке что-нибудь значила. Т.е.: хорошо бы издатель определил в кронах, независимо от срока заключения договора и тех или иных колебаний герм<анской> марки. — Вам ясно? — Сколько бы он сегодня дал в марках, переведенных на кроны? И за эти кроны держаться. (Это не значит, что я прошу чешской расценки, это немыслимо, кроны — некий критерий.)
Прожду геликонова ответа дней семь-восемь, — засим уполномачиваю Вас вступать в переговоры. (Извещу срочно.)
Книга готова будет — самое раннее — к началу апреля. Раньше не берусь. (К первым числам.) Но если дело наладится, пришлю несколько тетрадей на просмотр.
Итог: если это удобно, понаведайтесь сейчас (это полезно и для переговоров с Г<елико>ном) — если не удобно — ждите моего ответа, точного и срочного.
— Милый Гуль, я Вам очень надоела?
_____
Как я жалею, что Вы сейчас в Б<ерли>не! Не здесь! (Я ведь помню Вашу страсть к просторам!) Я сегодня полдня была на горе, еще рыжей от осеннего листа (некоторые деревья так и простояли!) Нет чувства, что была зима: очень долгое северное лето. А теперь все начинается: начало, которому не предшествовал конец! И буйно начинается: два ветра, ледяной и летний, с ног сбивает!
Гуль, непременно, хоть раз, когда я буду в Берлине, мы с Вами поедем за город — на целый день!
Я страшно радуюсь своему приезду. (Приеду, очевидно, раньше мая.) Дней на десять.
А пока привет и робкая просьба не сердиться.
МЦ.
Впервые — Новый журнал. 1959. № 58. стр. 175–176. СС-6. стр. 521–522. Печ. по тексту СС-6.
10-23. П.Б. Струве
<Январь — февраль 1923 г.> [1150]
Милый Петр Бернардович,
Очень жалею, что не застала, мне сказали, что Вы принимаете по вторникам, в 6 ч<асов>.
Оставляю у вас статью о книге Волконского «Родина» [1151], не знаю, подойдет ли для Русской Мысли (если она будет выходить). Очень хотела бы, чтобы Вы просмотрели ее поскорее, у меня др<угого> экземпляра нет, а в случае, если Русская Мысль не примет, мне надо стучаться в другие места [1152].
Простите за почерк — замерзла.
Шлю привет.
М Цветаева
Впервые — ВРХД. 1991.№ 162/163. стр. 266 (публ. М. Ракович). СС-6. стр. 312. Печ. по СС-6.
11-23. Б.Л. Пастернаку
<Конец февраля 1923 г.>
Любезность или нежелание огорчить? Робость <вариант: глухота> — или нежелание принять?
А знаете, как это называется? Соблазн избытком. Из всех за жизнь — только один вместил: 61 г. от роду и — очевидно — миллиардер, т.е. привыкший [1153].
А у Вас же великолепный выход: что́ превышает — пусть идет на долю Гения. Он вместит (бездонен).
Это не игра, п<отому> ч<то> на игру нужен досуг. Я же задушена насущностями, от стихов до вынесения помоев, до глубокой ночи. Это кровное. Если хотите: кровная игра. Для меня всегда важно прилагательное.
Отношение к Вам я считаю срывом, — м<ожет> б<ыть> и ввысь. (Вряд ли.)
_____
Я не в том возрасте, когда есть человеч<еские> ист<ины>.
_____
Я не тот (я другой!) — тогда радуюсь. Но чаще не тот — просто никто. Тогда грущу и отступаюсь.
Впервые — Души начинают жить. стр. 44. Печ. по тексту первой публикации.
12-23. Р.Б. Гулю
Мокропсы, ночь с 5-го на 6-ое нов<ого> марта 1923 г.
Мой милый Гуль,
Спасибо нежное за письмо. «Нов<ую> Русск<ую> Книгу» получила, за отзыв благодарить было бы нескромностью, — не для меня же, но не скрою, что радовалась [1154].
Два слова о делах. Геликон ответил, условия великолепные… но: вне политики. Ответила в свою очередь. Москва 1917 г. — 1919 г. — что́ я, в люльке качалась? Мне было 24–26 л<ет>, у меня были глаза, уши, руки, ноги: и этими глазами я видела, и этими ушами я слышала, и этими руками я рубила (и записывала!), и этими ногами я с утра до вечера ходила по рынкам и по заставам, — куда только не носили!
ПОЛИТИКИ в книге нет: есть страстная правда: пристрастная правда холода, голода, гнева, Года! У меня младшая девочка умерла [1155] с голоду в приюте, — это тоже «политика» (приют большевистский).
Ах, Геликон и К°! Эстеты! Ручек не желающие замарать! Пишу ему окончательно, прошу: отпустите душу на покаяние! Пишу, что жалею, что не он издаст, но что калечить книги не могу.
В книге у меня из «политики»: 1) поездка на реквизиц<ионный > пункт (КРАСНЫЙ), — офицеры-евреи, русские красноармейцы, крестьяне, вагон, грабежи, разговоры. Евреи встают гнусные. Такими и были. 2) моя служба в «Наркомнаце» (сплошь юмор! Жутковатый). 3) тысяча мелких сцен: в очередях, на площадях, на рынках (уличное впечатление от расстрела Царя, напр<имер>), рыночные цены, — весь быт револ<юционной> Москвы. И еще: встречи с белыми офицерами, впечатления Октябр<ьской> Годовщины (первой и второй), размышления по поводу покушения на Ленина, воспоминания о неком Каннегисере (убийце Урицкого). Это я говорю о «политике». А вне — всё: сны, разговоры с Алей, встречи с людьми, собственная душа, — вся я. Это не политическая книга, ни секунды. Это — живая душа в мертвой петле — и все-таки живая. Фон — мрачен, не я его выдумала.
_____
Если увидитесь с Геликоном — спросите: берет ли. Боюсь, опять сто лет протянет с ответом. Если не возьмет — Манфреду [1156]. Геликон давал ¼ фунта, — жаль, — но что́ делать! Если Геликон не берет, сговаривайтесь с Манфредом. Старайтесь 3 долл<ара>, говорите — меньше не согласна. Книга будет ходкая, ручаюсь.
И — НЕПРЕМЕННО — 1) корректуру 2) лист с опечатками, не вкладной, а на последней стр<анице> 3) никаких рисунков на обложке, — чисто. Но об этом еще спишемся.
_____
«Ремесло» пришлю, как только получу от Геликона. (Пока получила только пробный экз<емпляр>.)
О «плоти» в следующем письме. Молчащая плоть, — это хорошо. Но обычно она вопиет. У меня в Ремесле стих есть:
«Где плоть горластая на нас: добей!» [1157]
— Прочтёте. —
МЦ.
До свидания, мой милый, нежный Гуль. Мне сегодня вечером (З½ ч<аса> утра!) хочется с Вами поцеловаться.
<Приписка на полях:>
«Стругов» [1158] еще нет, — хорошо бы!
Впервые — Новый журнал. 1959. № 58. стр. 176–177. СС-6. стр. 523–524. Печ. по тексту СС-6.
13-23. Б.Л. Пастернаку
Прага, 8 нов<ого> марта 1923 г.
Дорогой Пастернак,
Со всех сторон слышу, что Вы уезжаете в Россию (сообщают наряду с отъездом Шкапской [1159]). Но я это давно знала, — еще до Вашего выезда!
Письмо Ваше получила, Вы добры и заботливы. Оставьте адрес, чтобы я могла переслать Вам стихи. «Ремесло» пришлю тотчас же, как получу. Уже писала Геликону. Может быть, застанет Вас еще в Берлине.
— Что еще? — Поклонитесь Москве.
Еще раз спасибо за внимание и память, и — от всей души — добрый путь!
М.Ц.
Впервые — НП. стр. 283. Печ. по кн.: Души начинают видеть. стр. 46 (с уточнением даты).
14-23. Б.Л. Пастернаку