Обнимаю Вас и жду весточки. Я свободна только вечером от 9 ч<асов> — Вам не слишком поздно? (Вторник, четверг и субботу могу уже к 8 ч<асам>) И напишите, пожалуйста, свой точный адр<ес> (метро и этаж дома).
МЦ.
Хотите, захвачу почитать из дневников? Никому не известных [1639].
Впервые — ЛО, 1990. С. 103. СС-7. С. 437–138. Печ. по СС-7.
25-32. Н. Вундерли-Фолькарт
Clamart (Seine),
101, Rue Condorcet,
22-го ноября 1932 г.
Дорогая госпожа Нанни! Да, дела мои (наши) шли и идут очень плохо, муж болен, дети исхудали (дочь совсем истощена и бескровна: с весны и до поздней осени мы голодали, как в Москве) — и т. д. — я очень далека от всякого круга (имею в виду круг людей), значит, и от литературных кругов, что поглощены здесь политикой больше, чем литературой, то есть больше кричат и ненавидят, чем молчат (пишут) и любят, — все места заняты, я билась над чужими переводами, хочу сказать: если кто-то сделал плохо, мне приходилось переделывать, то есть все переписывать наново [1640]: за неделю такой работы — примерно 100 франков, часто меньше. И т. д. — не хочу докучать Вам этими — в конечном итоге мелкими — заботами. Итак: ищу работу, нигде не могу ее найти и — тут начинается история.
Распахивается дверь, и моя приятельница (и покровительница) с сияющим лицом: — Есть работа и радость! — В ее протянутой руке книга: Карл Зибер — «Рене Рильке (Юность Райнера Мария Рильке)» [1641].
Открываю: детские фотографии: очень мило! Первая — на втором году жизни — вылитая моя дочь, я знала это и раньше, однажды я написала Р<ильке>: «У нее твои глаза» [1642], — а здесь, в двухлетнем возрасте, то же лицо.
Потом — читаю. И уже с самого начала: предисловие, нет, до того еще раньше, едва я вникла в это «Рене» — он ведь никогда не был «Рене», хотя и был так назван, он всегда был Райнер — словом, мое первое чувство: ложь! <…>
Дорогая госпожа Нанни, это ответ на Ваше милое письмо, которое мне переслали, — я давно уже (к сожалению!) покинула Медон-Валь-Флери. (Его Медон, теперь там как раз реставрируют дом Родена.) [1643]
Напишите мне скоро еще раз, мне так хотелось бы знать, что я не одинока в моем возмущении.
_____
Завтра я должна буду отказаться от перевода — моя покровительница огорчится — да и другую работу (достаточно трудную) я опять-таки не получу так быстро, но: ничего не поделаешь. Я не могу и не хочу такой работы — Боже упаси такое мочь и хотеть!
Обнимаю Вас от всей души. Фотографии Рильке доставили мне огромную, глубокую и грустную радость.
Марина
Впервые — Небесная арка. С. 220–221. СС-7. С. 369–370. Печ. по СС-7.
26-32. Г.П. Федотову
Clamart (Seine)
101, Rue Condorcet
26-го (?) ноября 1932 г.
достоверно — понедельник [1644]
Милый Георгий Петрович,
Оказывается — муж может достать мне только Новый Мир, а этого мало, чтобы дать Пастернаков фон [1645]. В Тургеневской Библиотеке я не записана. Так что обращусь к Вам с просьбой: достать что можете. Чем больше достанете — тем живее будет вещь (о стихах можно писать только на примерах, т. е. возможно меньше говоря, возможно больше давая говорить).
Моя дочь часто бывает в городе, напишите когда и куда ей зайти, — а м<ожет> б<ыть> проще переслать, вернее пересылать по мере поступления — по почте? Книг задерживать не буду, тут же выпишу что́ нужно и верну — Вам.
Очень хотелось бы побольше материалу, но я здесь совершенно беспомощна, могу только написать.
Прилагаемые стихи передайте жене, ей может быть будет приятно узнать (вспомнить) и такого Макса, а может быть — и ту меня, которую она — наверное единственный человек в Париже, если не шире, и к моему глубокому удивлению — хочется сказать: еще застала [1646]. («Мальчиком, бегущим резво — я предстала вам» [1647] позовите меня в гости (как-нибудь вечером) и я вам обоим почитаю — и стихи той поры и теперешние.)
До свидания. Спасибо, что вспомнили.
Очень буду ждать книг.
МЦ.
Про съезд думаю и с ответом не задержу [1648].
Впервые — Новый журнал. 1961. С. 164–165. СС-7. С. 427. Печ. по СС-7.
27-32. С.Н. Андрониковой-Гальперн
<Декабрь 1932> [1649]
Дорогая Саломея!
Как грустно, что мы только билетно общаемся! Все ждала Вашего обещанного зова, сколько раз выходила из Вашего метро — и все не в ту сторону. Зайти на авось — не решалась, но каждый раз думала — не без горечи.
А теперь опять это билетное дело. Нужда зверская (собранное берегу для будущего терма и переезда) — а тут еще праздники, и все идут за чаями. Вечер, пока, наш единственный ресурс.
Милая Саломея, сделайте что можете.
Буду читать стихи 20 лет назад [1650]. Придете?
Обнимаю Вас.
МЦ.
Впервые — СС-7. С. 154–155. Печ. по СС-7.
28-32. Г.П. Федотову
<14 декабря 1932 г.> [1651]
Милый Георгий Петрович,
Ответьте мне по возможности сразу: могу ли я вместо Пастернака написать Маяковского, либо сопоставить Маяковского и Пастернака: лирику и эпос наших дней?
Все равно ничего исчерпывающего об остальных не могу дать, их много, книг мало, ненавижу безответственность [1652]. Когда в точности дать статью? (Последний срок) — Будут те же 8 страниц [1653].
Жду ответа. Сердечный привет Вам и Вашим.
МЦ.
Впервые — Новый журнал. 1961. С. 165. СС-7. С. 428. Печ. по СС-7.
29-32. Г.П. Федотову
<16 декабря 1932 г.> [1654]
Милый Георгий Петрович,
Ваша книга наконец обнаружилась — запропала в дебрях при переезде — Маяковский, и Аля ее нынче же доставит в библиотеку, сказав, что Ваша. Если будет штраф, выплачу из гонорара, только скажите — сколько.
— Хорошо бы на Петре, т. е. на чудном Пастернаке, всячески выгодно, но есть, страницы за две, еще место, на к<отор>ом можно прервать [1655].
Спасибо за все и простите за Маяковского, о нем не пекитесь, нынче же будет возвращен.
МЦ.
Четверг.
Впервые — Новый журнал. 1961. С. 165. СС-7. С. 428. Печ. по СС-7.
30-32. Г.П. Федотову
Clamart (Seine)
101, Rue Condorcet
16-го декабря 1932 г.
Милый Георгий Петрович,
Еще вопрос, даже — запрос. С моим докладом на Съезде Православной Культуры [1656] не безнадежно, и вот почему: у меня есть начатая вещь: Две Совести (совесть перед вещью и совесть перед Богом: — хорошо сделано! и что́ сделано?) которую мне нужно было бы Вам показать, вернее — из к<отор>ой почитать, ибо это, пока, непроходимый черновик [1657]. Если бы Вы нашли, что это подходит (думаю — да), я бы, тотчас же после сдачи Вам статьи для Нового Града, принялась бы за нее и сделала бы что́ могла.