Но — важный вопрос — выступление бесплатно? Ведь мне бы пришлось работать полных две недели, т. е. в это время не делать ничего для заработка, а как ни плохо оплачиваются самые случайные переводы — они все-таки что-то дают.
Нельзя ли было бы выяснить этот вопрос заранее?
Если же Вы заранее знаете, что безнадежно — или неудобно что все выступают даром и т. д. — то и выяснять не надо.
Во всяком случае мне бы надо Вам вещь — в черновом виде — показать, м<ожет> б<ыть> и не пригодится. Не совсем приятно также, что все эти ученые господа с радостью будут рвать меня на части, здесь отбиться я навряд ли смогу, — у них цитаты, а у меня только живые примеры, почти — бытовые примеры.
Хотите встретимся на будущей неделе? Не соберетесь ли Вы в Кламар (в любой день от 4 ч<асов>, но непременно предупредив заранее), тогда обо всем рассудим. Книжку Аля обменяла, мне абонемент очень послужит для статьи.
Сердечный привет Вам и Вашим.
МЦ.
<Приписка на первом листе:>
М<ожет> б<ыть> удастся переехать до 15-го янв<аря>, так как новая кв<артира> пустая [1658].
Впервые — Новый журнал. 1961. С. 166. СС-7. С. 428–429. Печ. по СС-7.
31-32. Г.П. Федотову
Clamart (Seine)
101, Rue Condorcet
20-го декабря 1932 г.
Милый Георгий Петрович,
Не поможете ли Вы и Елена Николаевна мне в распространении билетов на мой вечер 29-го — Детских и юношеских стихов [1659] — ТЕРМОВЫЙ вечер, роковой, ибо кроме терма еще переезд!
Цена билета 10 фр<анков>, посылаю три, четвертый вам обоим, дружеский.
Сделайте, что можете! И еще — не знаете ли Вы случайно, что́ с «писательским балом»? Будет ли и есть ли надежды? Боюсь пропустить срок прошению, а неловко просить, не зная, будет ли «бал» [1660]. Из-за полной нищеты нигде не бываю и никого не вижу. — Статья пишется и будет готова к 1-му.
Сердечный привет вам всем.
МЦ.
P.S. Вчера писала Рудневу с просьбой дать мне 100 фр<анков> авансу за конец «Искусства при свете совести» в январской книге [1661], — уже получила корректуру. Не могли бы Вы, милый Георгий Петрович, попросить о том же Фундаминского? [1662] Идут праздники — уже на ноги наступают — а нам не то что нечего дать на чай, сами без чаю и без всего.
— Если можете! —
Впервые — Новый журнал. 1961. С. 166–167. СС-7. С. 429. Печ. по СС-7.
32-32. Неизвестной [1663]
<Декабрь 1932 г.> [1664]
Милостивая государыня,
Вы — единственное существо, кому я могу писать с <пропуск>, потому что Вы — единственное существо, от которого мне еще не было больно <написано поверх строки: не приходилось страдать> (не хочу сказать, что другие причиняют мне боль, но ведь можно ощущать в себе рану, даже если другой ее не наносил) <1↓> Расскажу Вам: с раннего детства, уже в возрасте Вашей дочери — какие у нее ангельские глаза, и еще славянские — такие ясные! — я всегда была влюблена — в кого и во что угодно: в няню, в собаку, в куклу на витрине, в гостью, и пр., и пр. И всё это — это единственная любовь, вечно меняющаяся, и вечно одна и та же — лишь одно и неизменное страдание: собака умирала, няня уходила, гостья не возвращалась, кукла из витрины исчезала<,> кто-то ее покупал… Потом — школьные подруги, которыми я восторгалась издалека, никогда не решаясь приблизиться — из-за глубочайшего чувства неполноценности: посмотрите «Девушек в форме» [1665]: Мануэла оттуда — это я. И всё это — восхищение и обожествление другого человека — продлилось… приблизительно до моих десяти лет. Потом… в один прекрасный день я сделала открытие: оказалось, что всё это: собака, няня, подруга, божество — было во мне, было мной, что я всегда была одна со своей любовью, что существ, которых я любила, просто не было.
<1↑> (Это врожденная и роковая способность). (Тот самый роковой дар старой, обиженной феи: способность ранить себя всем, к чему приблизишься, — даже на расстоянии: рана — с первого взгляда — на всю жизнь — и без срока давности!) Возможно, однажды и Вы причините мне боль <не дописано>
Я сижу, слезы текут у меня между пальцев, я плачу без причины, из-за <не окончено>
Впервые — Красная тетрадь. С. 31. (Пер. с фр.). Печ. по тексту первой публикации.
33-32. Неизвестной
<Между 23 и 29 декабря 1932 г > [1666]
Милостивая государыня<,> Я по-прежнему думаю о Вас. Я Вас <нрзб>. Я Вас люблю, [зачеркнуто: 30<-го> я должна] 29-го мой литературный вечер [1667] (за триместр, читайте: на терм), а 30<-го> я должна сдать статью о двух больших русских поэтах [1668]: Борисе Пастернаке и Владимире Маяковском, первый [1669] из которых покончил с собой в расцвете сил и славы — в 35 лет — из-за несчастной любви (будто она бывает счастливой!), а второй, Борис Пастернак, — сын одного из ближайших русских друзей Рильке. Работаю две недели, а получу хорошо если 100 франков. Но работаю-то я не за сто франков, <написано поверх строки: сто франков не имеют никакого отношения> а просто из добросовестности по отношению ко всему великому. Эти 100 франков могут превратиться в тысячу или вообще отмениться — то, что я пишу, не станет от этого ни лучше, ни хуже, я [зачеркнуто: Я пишу] [зачеркнуто: Не бывает работы за 100 франков] Я работаю так, как если бы завтра был Страшный Суд. Я никогда никогда не могла написать ни строчки по-другому <не окончено>
Впервые — Красная тетрадь. С. 31. (Пер. с фр.). Печ. по тексту первой публикации.
34-32. И.Э. Бабелю
<Конец декабря 1932 — начало января 1933 г.> [1670]
С Новым Годом, милый Бабель!
Прощаю Вам для него Ваше огорчительное и уже хронически упорное равнодушие к единственному не-эмигрантскому поэту эмиграции, к единственному тамошнему — здесь [1671]. (А почему не там? Сложно. Хотя, уезжая, предупредила, что вернусь не раньше как через 10 лет<)>.
Итак, Голубчик, я бы давно Вас окликнула, если бы не (совершенно излишний) страх, что могу Вас чем-нибудь скомпрометировать, вернее страх Вашего страха. Настолько не могу, что я бы…
Но сейчас, по окончании большой статьи о Маяковском и Пастернаке, в которой своей рукой пишу следующую страницу
Считаю себя в полном и спокойном праве через всю разлуку никогда не видавшихся людей и через весь ров [зачеркнуто: рубежа, такого же иллюзорного] как [зачеркнуто: Франции, Германии] России [зачеркнуто: просто на] так же протянуть Вам руку как через какой-нибудь стол в Москве.
Итак — <не окончено>
Впервые — Вернуться в Россию стихами и прозой. Литература русского зарубежья. Сб. под научн. ред. Г. Нефагиной. Слупск, Польша, 2012. С. 96 (публ. Л.А. Мнухина по копии с оригинала факсимиле письма в кн.: Tsvetaeva М. Le Cahier rouge. Paris: Edition des Syrtes, 2011. C. 163). Печ. по тексту первой публикации.
Дополнение