Милая Саломея!
Если можно — назначьте мне вечерок поскорее. Пока все свободны кроме среды. А то после вечера ряд свиданий, и я боюсь, что опять вся неделя разойдется. Пока не связываюсь ни с кем.
М<ожет> б<ыть> дадите телеграмму? Просто день, я буду знать, что от Вас.
Аля учится, я свободна только вечером.
Целую Вас.
МЦ.
Медон, 2-го мая 1930 г., пятница.
Впервые — СС-7. С. 128. Печ. по СС-7.
20-30. Н. Вундерли-Фолькарт
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d’Arc
8-го июня 1930 г.
Милостивая государыня,
всего лишь несколько слов, чтобы Вы знали: я получила Ваше славное письмо.
В ближайшие дни я еду в Савойю — там должны мы были встретиться с Р<ильке>. Он спрашивал: «Когда?» [1012] Я сказала: «В комнатах я сидеть не желаю, а на улице зимой холодно, так что…» [1013] Тут он сразу же отозвался, и странно (весь он!) — писал о чем-то другом и внезапно, отрывисто:
Только не надо ждать весны! [1014]
Это было его последнее письмо. Я изумилась тогда: ему-то незачем так спешить, да и ради меня незачем. Что такое? — Это было то самое.
Вот.
Итак, в ближайшие дни уезжаю в Савойю. И, быть может, милая милостивая государыня, Вам однажды захочется навестить меня там. Это деревушка, близко от Шамони. Ведь я сама не могу к Вам приехать, как бы мне ни хотелось. Я — русская, визы мне не дадут, к тому же в Швейцарии все так дорого — душе моей лучше б странствовать в одиночку.
Как это было б чудесно! Вы обрадовались бы мне (я зову Вас, поэтому говорю о Вашей радости). Так Р<ильке> тоже радовался мне, я была наверное его последней радостью как женщина и чужестранка, и к тому же еще — волжский мир [1015].
В Савойе я пробуду три месяца. У мужа больные легкие, с декабря месяца он в санатории, теперь он снял для нас крохотный летний домик неподалеку. Для нас, то есть для меня и детей: девочка шестнадцати лет и пятилетний мальчик. Мне самой — тридцать пять [1016].
Может быть, Вам удастся совершить это небольшое путешествие, иначе мы никогда не встретимся. К сожалению, у нас лишь комнатка с кухней, но в Сен-Лоране [1017] наверняка можно что-нибудь снять, а стол у нас будет общий.
Сен-Лоран называется это место, оно очень красивое.
Не говорите: нет, скажите: да или: пожалуй. Только не говорите: нет. За три месяца многое может измениться.
Вот мое вступление к письмам Рильке [1018]. Я постаралась, как могла, его улучшить, но все равно звучит по-другому. Вся интонация не та. Совсем не-я. Вяло.
_____
Приветствую Вас всем сердцем, полным надежды.
Марина Цветаева
Мой адрес:
Г-же Цветаевой-Эфрон
Замок д’Арсин
Сен-Пьер-Рюмийи
Верхняя Савойя
Это адрес моего мужа, своего я еще точно не знаю [1019]. Он передаст мне Ваше письмо. Замок д’Арсин напоминает замок Райнера: такая же древность, такое же положение. И Сен-Лоран — совсем близко.
— Далеко! Бесконечно далеко!
Что делает мать Р<ильке> на его могиле? Почему ее не было у его постели? Бедная старая женщина! [1020]
Хороша ли (справедлива ли) книга Лу Саломе? Есть ли в ней Он? [1021]
Впервые — Небесная арка. С. 187–188. СС-7. С. 355. Печ. по СС-7.
21-30. Н.П. Гронскому
<9 июня 1930 г.> [1022]
Милый Н<иколай> П<авлович,>
Нынче забыла у Вас ручку — тростниковую [1023], маленькую, рядом с чернильницей.
Ради Бога тотчас же спрячьте и занесите мне ее в пятницу. Поезд в 10 ч<асов> 50 мин<ут> [1024]. Будьте не позже 10 ч<асов> 30 м<инут> у нас. До свидания! Спасибо.
МЦ.
Понедельник.
Впервые — СС-7. С. 214. Печ. по СС-7.
22-30. Н.П. Гронскому
С<ен->Лоран, 18 июня 1930 г.
Милый Н<иколай> П<авлович>. В саду ручей, впрочем не сад, а лес, и не лес, а тайга: непродёрная. Над щетиной елей отвес скал. Все прогулки — вниз, мы последний жилой пункт. Почты нет, пишите на: S<ain>t Pierre-de Rumilly [1025] Château d’Arcine (H<au>te Savoie) мне. Завтра y Вас экз<амен>, ни пуху ни пера! [1026] Третья гроза за 2 дня. Электричество потухло, пишу при уютной керосиновой лампе. Мур спит. Немножко обживусь — напишу подробнее. Спасибо за проводы и неизменную преданность.
МЦ.
<Приписка на полях:>
МУР — ЧИТАЕТ И ПИШЕТ!!!
Впервые — СС-7. С. 215–216. Печ. с исправлением датировки по кн.: Несколько ударов сердца. С. 173.
23-30. С.Н. Андрониковой-Гальперн
S<ain>t-Pierre-de-Rumilly (H<au>te Savoie)
Château d’Arcine
19-го июня 1930 г.
Дорогая Саломея! Я конечно не в Château [1027] — я в дивной Alpenhütte [1028], о которой Гёте пишет в Фаусте — настоящая изба с громадным чердаком, каменной кухней и одной комнатой с жилплощадью во всю нашу медонскую квартиру [1029].
Рядом ручей, с неба потоки дождя, водой хоть залейся: по две грозы в день.
Мы последний жилой пункт, выше непродерная щетина елей, за ними — отвес скалы. Почты нет и быть не может. От станции 1½ в<ерсты>, от Сережи — 3 в<ерсты>, деревня возле станции, горстка домов с большой церковью. Я страшно довольна и хочу, как Мур говорит: «сначала жить здесь, а потом — умереть!» (Новооткрытое и уточненное «vivre et mourir»! [1030])
С<ереже> лучше, сильно загорел, немного потолстел, ходит, работает на огороде, но все еще кашляет. Видимся с ним каждый день, Мур дорогу знает.
Мур в полном блаженстве: во дворе молотилка, телега, тут же сеновал, колода от бывш<его> колодца и т. д.
Аля еще в Париже, держит экзамены [1031].
Жду весточки о Вас, здоровье, лете, планах, хорошем, плохом.
Целую Вас, простите, что не написала раньше — обживалась.
С<ергей> Я<ковлевич> очень кланяется.
МЦ.
Впервые — ВРХД. 1983. № 138. С. 175 (публ. Г.П. Струве). СС-7. С. 129. Печ. по СС-7.
24-30. Н.П. Гронскому
<23 июня 1930 г.> [1032]
Милый Н<иколай> П<авлович>. Большая просьба.
28-го июня, т. е. на днях, в нашей квартире будет трубочист, необходимо, чтобы кто-нибудь был в ней с 8 ч<асов> утра. Если можно — переночуйте, чтобы не опоздать. Печка у нас в ужасном виде, прочистить необходимо, а звать отдельно осенью будет дорого, да и не дозовешься. Ключ у Али [1033], т. е. у прислуги Жанны — 18 bis, Rue Denfert-Rochereau, кв<артира> Лебедевых. Можете взять в любое время. Потом оставьте у себя до отъезда, кому передать — извещу.