У нас все грозы, но теперь по ночам, а дни чудные.
Палочку пришлю недели через 2, возьмите в Медоне, адрес сообщу. Выберу покрепче [1034]. Как Ваши экз<амены>? Напишите словечко.
Привет и спасибо заранее за трубочиста: 28-го июня 8 ч<асов> утра.
<Приписка на обороте:>
Числа не знаю, знаю что нынче — понедельник.
Если увидите С<ергея> М<ихайловича> [1035] — горячий от меня привет.
МЦ.
<Приписка на обороте:>
Это — ближайший от меня городок, быв<шая> столица Савойи [1036].
Впервые — СС-7. С. 214–215. Печ. по кн.: Несколько ударов сердца. С. 174–175.
25-30. С.Н. Андрониковой-Гальперн
S<ain>t-Pierre-de-Rumilly
(H<au>te Savoie)
Château d’Arcine [1037]
27-го июня 1930 г.
Дорогая Саломея!
Наши письма встретились.
Сердечное спасибо за память и за иждивение.
Огорчена Вашим Лондоном — он Вам никогда не впрок. И Париж не впрок, Вам бы нужно жить в С<ен->Лоране, непосредственно под скалой.
Завтра жду Алю, которая только что отлично сдала экз<амен> в Ecole du Louvre [1038], я рада: умеет хотеть.
С<ергей> Я<ковлевич> поправляется (тьфу, тьфу), худ, но уже не страшен, и кашель лучше. В замке бываю часто — чудесные хозяева — и остальные пансионеры милые. Замок — баснословный. Но мне лучше в избе. Свойственнее.
Мур здесь совершенно (тьфу, тьфу!) счастлив, в замке барствует, а у меня — дикарствует. Весь день во дворе, в сене, с собакой, палками, досками, строит, роет.
Но — ежедневные дожди и грозы, как-то было три сразу. Нет солнца — сразу осень, и даже поздняя. Но кажется так везде. Стынет — земля!
Целую Вас, куда и когда едете, не забывайте.
МЦ.
<Приписка на полях:>
Сюда в августе собирается Д<митрий> П<етрович> [1039]. Не соберетесь ли и Вы? В замке — чудно. Больных (серьезных) нет.
Впервые — СС-7. С. 129–130. Печ. по СС-7.
26-30. Н. Вундерли-Фолькарт
S<ain>t-Pierre de Rumilly
(Haute Savoie)
Château d’Arcine
5-го июля 1930 г.
Милостивая государыня!
Когда я впервые читала Ваше письмо, я не поняла почти ни одного слова — потому что была поглощена буквами, то есть читала глазами. Во второй раз (сегодня) все встало вдруг на свое место. Ваше письмо зазвучало, — сегодня я читала слухом, просто ведомая Вашим голосом. Сегодня Вы говорили со мной.
Правда ли все то, что меж нами, что происходит, приходит и — чуть было не сказала: проходит? Это имеет место. Стало быть, оправданно, правда (как правота ребенка).
Р<ильке> однажды написал мне (его полное имя я пишу неохотно — слишком звучно, растянуто — нет, большое, безмолвное и отвесное Р. как его скала Рарон, как его Рона, падающая со скалы, Р. — имя человека и поэта вместе [1040], Р. просто он [1041]), словом, Р. написал мне однажды: ты не права, ты вправе [1042] (в право-царствии [1043], так скажу я). Иметь право — нечто случайное, частичное и собственническое (иметь!), нет! — быть в праве, в самой сердцевине — всегда. Вот — правда Р. и — моя правда. Когда-то, милая милостивая государыня, — Москва, революция, голод — мне пришлось обучать французскому языку одну богатую и ленивую девочку 12-ти лет. Итак: être-avoir [1044].
Знаете, что открылось мне на первом же уроке? Я поняла сама, что Etre vaux mieux qu ’avoir [1045]. И это было для меня несказанно большей (и дольшей!) радостью, чем пять фунтов картофеля, что дала мне за урок мать девочки, ибо: Etre vaux mieux qu’avoir, a мое открытие и было être.
Я ничего не хочу иметь (не имею детей, я сама — мои дети), лишь быть в вещах, прозревать их (не так, как Гёте, которого люблю, словно светлое неведомое чудо, вроде Богом сотворенного леопарда), не так, как Гёте (глубоким взором!), слышать вещи, как Р. (глубоким слухом — трубой), в них вслушиваться, их слушаться, им принадлежать, быть — вещами.
(Р. был сам Беттиной, поэтому так и не нашел ее [1046].)
Милая милостивая государыня, Вы тоже нужны мне — нужны, чтобы быть. Мне не с кем говорить о Р., то есть продолжать им жить. Многие знали его в Париже [1047], — и все они, когда-либо его видевшие, его чтили, но никто из них не нуждается в Р<ильке> так, как нуждаюсь я, никогда его не видевшая: не слышавшая.
Мне нужны Вы, милая и милостивая, а не я — Вам, я обращаюсь к Вам, а не Вы ко мне. Вся ответственность — моя.
Писать ему письма в тетради? На это у меня никогда не хватит времени, а, сверх того, безмолвная, бессловесная речь, не-речь, ему теперь (как и тогда, именно потому, что он был поэт) куда ближе. И в конце концов я хороню его, закапываю в себе так глубоко, что и сама уже не могу отрыть. Так получается.
Нечто, нет: всё! еще пылает во мне — яркое пламя! — высоко вздымаясь — до его гроба. Его гроба, что высоко в небесах. На гробницу Наполеона смотрят вниз [1048], на гробницу Рильке смотрят ввысь. Как и всё в этой жизни — он существует.
Знаете ли Вы историю
Это исходит, собственно (скажите, как правильно пишется это слово), от молодой русской, от переписчицы [1050]. Знакомы ли Вы с ней? — она прислала мне его последний подарок [1051], подарила его фотографию (Мюзот — на балконе) [1052] и много рассказывала мне о нем. Он радовался ее здоровью и всегда держал ее за руку, как ребенок, он чувствовал в ней опору.
Она прочла ему вслух мое последнее письмо (открытка с видом Медонской террасы) из Медон-Валь-Флери [1053]. Три с половиной года я жила в Праге, не подозревая, что это его родной город [1054], и четыре года в его Медоне, не зная, что это был (и есть) его город — Медон его роде-новой юности, — лишь этой весной узнала об этом из его писем [1055].
…Это был лист печатного (на пишущей машине) текста, мне очень хотелось бы его иметь, возможно ли это? (Завещание.)
Дорогая госпожа Нанни, мне хотелось бы прочесть книгу Лу Саломе, но приобрести ее не могу — ибо ничего не имею и живу подаянием — не можете ли прислать мне эту книгу? И его юношеские пражские истории, которые я видела лишь на витрине [1056]. Из его книг у меня есть только «Элегии», «Орфей» и «Сады» — это он подарил мне, все прочие остались в России — со всем прочим. И еще письма, подаренные мне мужем на Пасху [1057]. Вот и все.
Если Вы готовы на такую любезность — большей радости Вы не сможете мне доставить.
Обнимаю Вас и жду Вашего письма.
Марина
Впервые — Небесная арка. С. 189–191. СС-7. С. 356–358. Печ. по СС-7.
27-30. Н.П. Гронскому
S<ain>t-Pierre de Rumilly