Спорить не стала, позволила служанке меня раздеть, искупать и накормить. Я даже полежала, подремала немного, но спать не собиралась.

Конечно, я понимала, что здесь жена лежит у себя в кроватке и ждет, когда муж навестит ее. Так, во всяком случае, мне обтекаемо объяснила тетка. Что уж говорить о новобрачной-девственнице. Та вообще должна не просто лежать, а трястись, ожидая «чего-то страшного». И, в моем случае, благодарить всех богов, что муж не спешит ее навещать, и что «страшное» откладывается на неизвестный срок.

Но я-то не она! Поэтому, когда часы пробили десять раз, я, крадучись, выползла в коридор и пошла искать мужа. Предполагала, что его спальня должна быть недалеко. Не ошиблась: это были соседние покои.

Саша - Александра Николаевна Половцева, невеста, будущая графиня Потемкина .

Его Сиятельство граф Потемкин Дмитрий Андреевич. Муж юной девы.

Если кто-то еще не читал, можно зайти в мою историю в двух книгах «Попаданка с квартирой»

Я уже привыкла, что из моей уютной квартиры со всеми благами цивилизации можно выйти в мой мир и в мир магии и проблем. Привыкла и даже рада, что появились квартиранты: мужчины и дети.

И еще ожидается переезд во дворец. А там, где-то, скрыт в тени убийца королей. Его нужно найти.

И еще двое мужчин рядом ждут, когда я осознаю свою вернувшуюся молодость, и хотят меня присвоить.

А я? А я не готова. Их двое!

или можно зайти в мою историю "Он, она, секс и..."

Это не фэнтези, но не менее фантастический женский роман, потому что очень хочется... много чего хочется, но так в жизни не бывает. Получилась романтическая сказка для взрослых девочек. И мальчиков?-) Добро пожаловать!

Глава 2. Тяжело быть (не) девственницей

А что дальше делать? О, Боги, надоумьте, меня грешную! Как должна себя вести девственница? Нет, ну понятно, что меня вообще здесь не должно было быть, в смысле в мужней спальне, но я-то уже вошла…

Муж сидел одетый в исподнее в изножье своей кровати и с удивлением смотрел на меня. А я, хоть убейте, не знала, что говорить и что делать. Обсудить погоду что ли? «С*ка! Чувствую себя полной идиоткой, нужно было лежать и ждать, хоть неделю, хоть месяц. Но я уже здесь!!!»

Ну, все! Пропадай моя телега… Помявшись у двери секунд тридцать, я пошла к мужу. На мгновение остановилась перед ним, а потом коснулась его щеки несмелой рукой. «У мужика от шока глаза, как у филина». Я зажмурилась и решительно оседлала его колени. Обняла, потерлась грудью и замерла.

И испугалась. Я правда испугалась, потому что не столько услышала, сколько почувствовала, как у него внутри зарождается рык. Эта вибрация в его груди прошила меня от груди, которой я к нему прижималась, до макушки и до кончиков пальцев на ногах. С одной стороны, это было очень возбуждающе, а с другой стороны, я чуть не описалась от страха. Кто их знает, магов, вдруг он правда от злости превращается в медведя. «Сейчас как полетят от меня клочки по закоулочкам».

Я чуть отстранилась и открыла глаза. Посмотрела ему в лицо. Между прочим, старик стариком, но очень интересный. Мне понравился, можно даже глаза не закрывать.

Зря я отстранилась. И посмотрела зря. И пришла зря.

Я увидела гнев и презрение в его глазах. Его пальцы жестко захватили мой подбородок. Он не дал мне опустить голову и не позволил отвести взгляд.

– Итак, моя милая, невинная женушка, откуда такое поведение? Порченая? Баронесса обманула меня? Ты уже была с мужчиной? И, судя по твоим действиям, не раз?

– Ваше Сиятельство, мне больно, пожалуйста, отпустите, – едва слышно попросила я. – Я все расскажу.

Он отпустил мой подбородок, но не отпустил меня со своих колен, хотя я сделала попытку сползти.

– Я слушаю. Говори.

И я начала ему пересказывать эпизод из какого-то сериала. И, хотя мне было реально страшно, еле сдерживала рвущееся наружу нервное хихиканье.

– Не так давно, еще до вашего предложения. Я со своей камеристкой пошла прогуляться по нашему саду. В дальней его части есть пруд. Служанка расстелила на берегу покрывало, оставила корзинку с фруктами и ушла. Меня на солнышке разморило, и я прилегла.

Глаза его сиятельства все больше округлялись, видимо, он уже нафантазировал трагическую развязку –изнасилование спящей девушки.

А я продолжила под его упорным взглядом.

– Камеристка предложила мне подремать и сказала, что пойдет побродить по берегу. В самом деле, это же наш сад, что может мне угрожать в поместье? Я задремала, а когда проснулась… – я специально сделала трагическую паузу.

И не ошиблась – его сиятельство яростно раздувал ноздри и втягивал воздух сквозь зубы. «Блин! Такой темперамент да в нужное русло!»

– Продолжай!

– Я позвала камеристку, но она не ответила. Тогда я отправилась ее искать. За рядами яблонь увидела сенной сарай. Я знала, что он там есть, но забыла. Хотела уже уйти, однако услышала женские стоны. Я подумала, что, возможно, камеристка оступилась и подвернула ногу. И ей больно, и она нуждается в помощи.

Я украдкой из-под ресниц глянула на графа. Вот. Что и требовалось доказать – он почти успокоился, а во взгляде скапливалось веселье. «Ты ж мой хороший!»

– Я подошла ближе и увидела ее с мужчиной. Они делали то, что иногда делали собаки и лошади на конюшне. Я видела пару раз. Мне дочь конюха сказала, что потом появляются милые щенки и жеребята. Самое странное было в том, что камеристка смотрела прямо на меня и не видела. Я скрылась за деревом, а потом убежала на берег. Я думала об этом: что же такое случилось с ней, если она была настолько не в себе, что ослепла с открытыми глазами. Я представить это себе не смогла, но до этого момента у камеристки никогда не видела такого счастливого и блаженного выражения на лице.

– И?.. – его сиятельство уже ехидно улыбался.

«Улыбка у него замечательная, а зубы как после «блендамеда». Хи».

– Мое тело не знает близости с мужчиной, Ваше Сиятельство, но я видела ужимки служанок и горничных, когда рядом находились мужчины. И…

Врать не хотелось, я специально сказала о теле экс-Саши. Пусть уж лучше думает, что я чокнутая.

– И?..

– Вы – мужчина, Ваше Сиятельство, и вы мне нравитесь. И я подумала, что такая игра – залог того блаженства, что я видела на лице камеристки. Я тоже так хочу, – я опустила голову, ожидая его действий.

– Ты трогала себя там, внизу? Отвечай честно, – спросил он.

Хотя, сказать, что спросил, это слишком мягко. Опять рыкнул. И я не понимала, к добру вопрос или к худу.

Я еще больше съежилась и ответила еле слышно:

– Да.

– Тебе понравилось?

– Да.

– А ты знаешь, что может быть больно при исполнении супружеских обязанностей?

– Тетя велела потерпеть.

– Хорошо. Продолжай! Что ты собиралась дальше делать?

– Я не знаю. Ваше сиятельство, а вы подскажете мне, как нужно?

«Уф-ф, слава те яйца! Шахерезада-наоборот*, блин!»

(* Шахерезада рассказывала сказки, чтобы отвлечь от интима, после которого по условию следовала смерть.)

Он шевельнул подо мной бедрами, и я поняла, что его член через его штаны и мою рубашку уже давно упирается мне в промежность. Я сразу не обратила на это внимания – была так увлечена осторожным рассказом, понимая, что иду по тонкому льду.

«Так-так, а кто-то говорил, что уже не…»

– Поцелуй меня!

Я ткнулась губами в его щеку.

– Не-ет! Делай, как я.

Он прижался своими губами к моим. Здесь мне не нужно было изображать девственницу, я просто приноравливалась к его поцелую. И скоро у нас стало очень хорошо получаться. И мы оба увлеченно погрузились в этот поцелуй.