Граф быстро стянул с меня ночнушку – единственное, что укрывало мою наготу. Я повторила его действия и стащила с него рубашку. Почему нет? Он же сказал: «Делай, как я». Под мои ладони попали его выпуклые грудь и живот с упругой кожей, покрытой… мягкой шерстью, по-другому и не скажешь. Его седая голова опустилась к моей груди. Он обхватил ладонями полушария, свел их вместе и по очереди втягивал соски в рот. Я знала, что моя грудь не оставит его равнодушным. И я уже дрожала от возбуждения. Мне не терпелось получить главное, но сдерживала себя и ждала его действий. Правда молчать не стала:

– Ваше Сиятельство, что мне делать? Делать-то что? О-оо!

Захотела бы, не смогла бы молчать, стоны рвались из меня сами.

– Называй меня Дмитрием, когда мы наедине, в постели по-домашнему – Митей, и на «ты».

«Ура-а! А-аа! Это не последний раз!»

– Да-а, Митя, сделай что-нибудь! Я больше не могу!

Я запрокинула голову и выгнулась навстречу ему. Томление захватило мое тело полностью, и я нетерпеливо ерзала на его коленях, стремясь побыстрее получить награду за недели воздержания под присмотром тетки. Наверное, я должна сказать ей спасибо, потому что, хотя и не пыталась, легко рассталась бы с девственностью и раньше.

Он опустил руку и ладонью накрыл мое жаждущее лоно.

– Боги, какая ты мокрая.

Он снова впился в мои губы. Целоваться Его Светлость умел: меня уносило от его страсти. А он одним пальцем неглубоко вошел во влагалище, вышел и с хлюпаньем моих соков продолжал это делать, пока я не начала трястись как припадочная в спазмах оргазма, стараясь сильнее насадиться на его два пальца – уже два. И не успела опомниться, как вместо пальцев туго с трудом протиснулась крупная головка члена, а потом он, крепко держа меня за талию, надавил на крестец и насадил до упора. В то же мгновение я закричала от боли. Он остановился, погрузившись полностью, и замер.

– Потерпи, детка, сейчас пройдет.

Неожиданно! Я попыталась вырваться. «С*ка! В прошлый первый раз мне вроде не было так больно!»

Конечно же, он не позволил мне сбежать, втянул в глубокий поглощающий поцелуй, и я забылась, а потом склонился к груди, захватил ртом сосок вместе с ареолой и стал ритмично сосать. И так посасывал, щекоча языком, слегка прикусывая, пока огненная стрела острого возбуждения не пронзила меня от соска до самого лона. Я ахнула, и подалась к нему бедрами, и в тот же момент оказалась на спине на кровати. Он сильнее вжался пахом, приподнявшись на локтях, и начал двигаться. И уже через пару движений я забыла о боли, стонала, вскрикивала, хныкала и активно подмахивала. Я чувствовала движения крупного твердого члена и приближение новой сладкой волны.

Возможно, недостаток стариков в том, что у них не всегда стоит, но несомненное достоинство, что кончить они долго не могут. Зато я кончила снова: боль раненого влагалища превратилась в огненное наслаждение, меня накрыло таким оргазмом, что я думала – сдохну. Меня колотило, как в эпилептическом припадке, я стонала и даже, кажется, плакала. Потом я кончила еще раз, вместе с ним. Как он орал и матерился! Я от возбуждения и его отчаянных таранных движений кончала и орала вместе с ним.

Что интересно, мат был совершенно таким же как в моем мире. И пусть кто-то не верит, что обсценная лексика – это сакральная терминология, кто угодно, но только не я теперь.

Он скатился с меня, подтянул к себе поближе и устроил мою голову у себя на плече, укрывая меня в своих медвежьих объятиях.

– Блядь, как же мне повезло! На старости лет получил персональную маленькую развратницу.

Я обиженно ахнула. На самом деле, я не обиделась: поняла, что он хотел сказать. Но я же вроде как приличная барышня. Я надулась и попыталась отвернуться, но он не дал, целуя нос, глаза, щеки и снова губы.

– Не обижайся, это – комплимент! Я, действительно, счастлив. Холодные дамы и притворщицы бордельные шлюхи – это не то, что делает жизнь взрослого мужчины радостной. Ты такая отзывчивая и возбудимая. Готов голову заложить, что ты не притворялась. Сколько раз ты испытала оргазм?

– М-мм? – я вопросительно посмотрела на него.

– Ха. Что с тобой было, когда я вначале ласкал тебя пальцами?

– О! Я чуть не умерла.

– И сколько раз еще ты чуть не умерла?

Я-то знала, что этот мужик только что подарил мне три оргазма, но нужно же было довести образование малышки до логического конца, потому сделала задумчивый вид.

– Еще два раза.

– Пиздец, детка! Это называется оргазм. Я тебя обожаю! Я тебе правда нравлюсь?

– Да, очень! Спасибо вам, Дмитрий!

«Потрясный дядька! Я его хочу!»

И еще мне понравилось, как он говорит «детка». Это не то, что я слышала иногда от мужчин разного возраста, часто и от ровесников, в моем мире. Там «детка» звучало как обобщенное снисходительное обращение к существу условно умственно отсталому. А этот «дед» говорит так, что я чувствую себя любимым ребенком.

Блин, мое сравнение отдает педофилией. Но да ладно. Я-то не ребенок уже. Хотя, конечно, у нас огромная разница в возрасте. Особенно в пересчете на экс-Сашу. Да и у меня с ним разница в тридцать плюс лет. Но в то же время понимаю, что экс-Саша, которая только от одного известия, даже не зная его, топилась в ванной, Митю не заинтересовала бы. Дело не в ее юном возрасте.

Я обняла крупное, плотное тело, улыбнулась смущенно и лизнула его сосок. И мне не пришлось разыгрывать смущение. Я чувствовала себя нетипично, и это смущало меня на самом деле: я снова его хотела. После трех оргазмов для меня это было ненормально. Должен же быть хоть какой-то откат.

– Нет, милая, не так скоро. Сегодня я на подвиги больше не способен. Да и у тебя все будет болеть еще пару дней. Пойдем ополоснемся. Слуг звать не буду. Поухаживаю за тобой сам, мое сокровище. Не хочу тебя делить ни с кем.

Он не спеша поднялся с кровати, подтянул меня к себе за ногу. Я захихикала. Мне правда было смешно. И я во все глаза его разглядывала. Я думала, что он колода колодой, потому что в одежде выглядел, как элегантный медведь в партикулярном платье. Но нет, под жирком угадывались могучие мышцы: мощные грудь, плечи, руки, бедра, а на животе, даже кубики угадывались. Хорош! Да, седая полностью голова, однако не так уж он был и стар. На мой взгляд, выглядел не хуже пятидесятилетнего К и та. В молодости, наверное, был убойным красавчиком, дамы, зуб даю, складывались штабелями, но и сейчас он был красив, несмотря на излишнюю, я бы сказала, кабанистость (хе-хе, матерый секач или все же медведь?) и морщины на лице. В конце концов, не в кубиках счастье. А какой взор, а харизма! Он был похож на пожившего вождя викингов.

От вида не до конца опавшего крупного члена, мой рот наполнился слюной.

Я не извращенка. Минет – это не о том, что мужик запихивает член в рот, а о том, что язык подвижен почти как пальцы, и еще регулируемая теснота рта. Это контроль наслаждения мужчины, это балдеж от созерцания и ощущения результата своих действий. Это не хуже и не лучше, чем обычный вагинальный секс, просто другое. В общем, мужчинам нравится женская грудь, а мне нравится мужской член. И, да, здесь важно желание, а я хотела, но все эксперименты с новоиспеченным мужем я решила оставить на потом.

***

Муж вытащил меня из кровати, бравировать и на руки брать, как в храме после венчания, не стал. Просто взял меня за талию, крепко прижал к себе и повел в купальню. Наверное, я его прилично ушатала, чувствовала, как подрагивают его мышцы. «Отвык, бедняжка!»

Он куда-то в пространство рыкнул: «Матюш, прикажи постель поменять!»

«Интересно. Матюш – это кто?» – уже чуть ли не ревнуя, подумала я.

В купальне он потыкал в плитки изразцов на стене рядом с купелью, и она сама по себе начала наполняться водой, без всяких кранов и уже нужной температуры. «Магия, артефакты, мля, я к этому нескоро привыкну».

Устроившись в большой, под стать его габаритам, купели и устроив меня у себя под боком, он начал аккуратно омывать складки моего лона. Когда он коснулся клитора, я охнула и прижалась щекой к его плечу. Он ухмыльнулся и стал играть пальцами, стараясь не касаться растертых складок у входа во влагалище. Я начала постанывать, он накрыл мои губы поцелуем, и секунд через десять я закричала ему в рот и забилась в очередном оргазме.