Асатьев мрачно допил кофе с коньяком.

Дверь в мониторную открылась совершенно бесшумно. Третьяков, в данной операции майор ФСБ, появился, как всегда, из ниоткуда. Казалось, даже скрипучие половицы во временном штабном модуле осознавали, кто именно по ним идет, и предпочитали помалкивать.

— Олег Алексеевич, — официально, с легкой иронией произнес Третьяков, присаживаясь на край пустого стола. — Как успехи на дипломатическом фронте? Расширяем горизонты Федерации? Уже два раунда с любителями красных плащей.

— Кончай этот спектакль, — сморщился Асатьев, отбрасывая пустой стаканчик в мусорную корзину. — Лучше скажи мне, особист хренов, почему к какому-то замурзанному пехотному капитану почтения больше, чем к генералам с очень большими звездами на погонах? Мои люди там краснеют, пытаясь удержать диалог, а эта кошка старая смотрит только на пустой стул Корнева.

— Потому что им плевать на звезды, Олег, — спокойно ответил майор, доставая портсигар и крутя его в пальцах. — Они меряют власть не диаметром погон, а пролитой кровью. А Корнев отметился в том лесу знатно. Он их не просто спас, он с ними в одном лесу горел, как мы тогда…

— И всё? Это всё, что ты можешь мне сказать⁈ — рыкнул Асатьев, подаваясь вперед. Дипломатическая выдержка давала сбой. — Накинь на своего героя поводок! Пусть сидит за столом и вещает как радио, строго по утвержденной бумажке. Мне нужен результат, а не его личный фан-клуб среди аборигенов!

Третьяков выдержал тяжелый взгляд чиновника. Лицо майора затвердело.

— Он не станет изображать ручную собачонку, Олег. И по бумажке читать не будет. Если я на него надавлю, он просто пошлет нас всех и уйдет в лес. А местные уйдут за ним.

— Я не понял, у кого из вас контузия? У тебя или у Корнева? — язвительно уточнил Асатьев. — Ты здесь для того, чтобы обеспечивать государственные интересы. В конце концов, у тебя в распоряжении есть еще два носителя. Два ходячих «ключа»! Убери капитана, отправь его подальше, в глубокий рейд, чтобы вернулся недели через три. Или вообще…

Асатьев не закончил фразу, но повисшая пауза была красноречивее любых слов.

— Олег, — устало, как неразумному ребенку, сказал майор. — Всё очень сложно.

— Это ты Верховному объяснишь при личной встрече, почему мы теряем сверх перспективный регион из-за упрямства одного старлея-переростка, — отрезал Асатьев.

— Не могу я его убрать! — Третьяков раздраженно хлопнул ладонью по столу. Портсигар звякнул о пластик. — Буквально десять минут назад слова Корнева о том, что мои штатные «ключики» ни хрена не могут, приобрели абсолютно конкретные, технические очертания.

Асатьев нахмурился, его гнев сменился профессиональным интересом.

— Поясни.

Третьяков оглянулся на закрытую дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто, и чуть наклонился к дипломату.

— Есть градация. Иерархия не только у самих Врат, но и у тех, кто ими управляет. Система порталов соизволила, наконец, указать место в этой пищевой цепочке двух моих парней, которых мы нашли. Знаешь, где их место? Ниже только донный ил, хоть обос…

— А Корнев? — спросил Асатьев, подаваясь навстречу.

— А вот это хороший вопрос, — кивнул Третьяков. — Система послала почти все запросы от моих гавриков лесом. Консоль выдала сообщение, что в данный момент аркой управляет оператор с гораздо более высоким приоритетом. Понимаешь, Олег? У Корнева, возможно, админские права. Ему даже никакие особые блоки ставить не надо, система сама подстраивается именно под него.

Майор поднялся и прошелся по тесной комнате.

— Плюс добавь в личную копилку капитана то, что он бесплатно, рискуя своей задницей, вывел несколько сотен мелких кошаков через небольшую арку. Он подставился сам и всю роту, чтобы спасти детей, и в итоге оказался на больничной койке с тяжелой контузией. Аборигены это не забыли, и вряд ли забудут в ближайшее время. Для них он теперь почти идол. И мы не можем его убрать. Если Корнев исчезнет, Ил’да свернет переговоры, я в этом уверен на все сто!

Асатьев потер виски. Головная боль усилилась.

— А те самые триста дней?

— Никуда не делись, — мрачно ответил Третьяков. — Часики тикают. И нам нужен Корнев, так что придется тебе, Олег Алексеевич, учиться договариваться не только с кошаками, но и с моим капитаном.

Асатьев откинулся на спинку кресла, продолжая массировать переносицу. Информация Третьякова ломала многие схемы, но дипломат старой школы умел быстро перестраиваться под новые вводные. Если капитана нельзя убрать, значит, его нужно встроить в уравнение так, чтобы он приносил пользу, сам того не осознавая.

— Ладно, хрен с ним, с Корневым. Пусть сидит за столом и светит лицом, если им так надо, — вздохнул Третьяков. — Что удалось в целом узнать у хвостатых по границам? И что там по договорняку с Римом? Мы ведь сегодня и с ними общались.

Третьяков подошел к автомату с водой, налил себе полный стакан и выпил залпом.

— Кошаки примерно обрисовали свои территории, — начал дипломат, выводя на один из мониторов наспех составленную аналитиками карту. По экрану змеились кривые линии предполагаемых границ. — Грубо говоря, это все лесные массивы в радиусе ста пятидесяти километров от того горящего мегаполиса, который штурмовали ушастые. И это только один узел! А таких городов-деревьев у них несколько, разбросанных по Великому Лесу. Сколько именно — старушка не уточнила, почему объяснять не надо.

— То есть численность населения приличная, и контролируемая площадь огромная, — подытожил майор, рассматривая зеленые пятна на экране. — А чего их тогда до сих пор не помножили на ноль римляне?

— Здесь сыграли факторы географии и местной специфики, — Асатьев ткнул лазерной указкой в экран. — Тупо далеко от основных имперских провинций. Плюс в этом лесу, судя по тонким намекам хвостатых и откровенно кислой роже главы дипмиссии Рима, легионы чувствуют себя крайне тяжко. И формулировка «живой лес» в данном разрезе должен восприниматься совсем иначе. В общем, имелся вооруженный нейтралитет, до тех пор, пока не пришли малораны со своими драконами.

Асатьев криво усмехнулся.

— Но, как мы поняли, тех аборигенов, кто находился в орбите основных земель Рима, либо насильно ассимилировали, либо просто вырезали. У них, кстати, в Империи свои ушастые имеются, сильванами кличут. Но Ил’да ясно дала понять, что никаких родственных связей с малоранами у них нет. Сильваны — такие же местные, и от экспансии малоран им досталось не меньше, чем людям.

— Познавательно, — хмыкнул Третьяков. — А чем поделился Рим? Они вроде тоже привезли карты.

— О, они молодцы! — дипломат искренне расхохотался. — Это классика. Нам с барского плеча пожаловали земли, которые Риму точно не принадлежат, и которые де-факто достались нам по праву военного трофея после зачистки прорыва. Не знаю, как Михалыч не заржал в голос, сидя сбоку от меня. Но этот толстый хмырь всё понял без слов.

Асатьев переключился на другой файл. Появилась новая карта, с аккуратными, выверенными границами, нарисованными римскими картографами.

— Потом они выкатили вот это. Ил’да, когда увидела копию этой карты, откровенно поржала. Да и остальные хвостатые смотрели на эти римские пунктиры снисходительно. Римляне на серьезных щах втирают нам, что кошаков в лесах мало, они серьезно разобщены, воюют друг с другом и живут чуть ли не в каменном веке. Идеальная территория для совместной «цивилизаторской» миссии.

— Но мы-то видели своими глазами некислый многоярусный город с лифтами и магической защитой, — заметил майор.

— Именно. Причем наши яйцеголовые за тонированным стеклом утверждают, что половина римской делегации в свои же сказки искренне верит, — Асатьев покачал головой. — Они реально считают кошаков дикарями с копьями. Информационный пузырь Империи работает отлично.

Третьяков присел обратно на край стола, постукивая пальцами по пластику.

— Там была странная девчонка, — вдруг сказал особист, меняя тему. — В составе римской делегации. Заметил?