— Да, мы тоже пока не поняли, на хрена ее притащили, — кивнул Асатьев, нахмурившись. — И это сильно настораживает. На походную жену сенатора или наложницу не тянет. Тех бы оставили, как остальных слуг, в гостевых номерах. Плюс парни говорят, одета она явно не бедно. «Золото-брильянты» тоже на месте, при этом не броско, как у сороки, а со вкусом. Точно аристократка.

— А еще периодически на камерах нашего внутреннего наблюдения видна характерная рябь вокруг нее, — добавил майор.

— Маг? — Асатьев подобрался.

— Уверен в этом, причем сильный. Такие же амплитудные показатели фиксировали камеры бойцов Корнева во время боя с элитой малоранов.

— Возможно, скрытый охранник из аристократов? — предположил дипломат, потирая подбородок. — Телохранитель высшего ранга. Даст сенатору Крассу последний шанс свалить, если мы решим уложить всю их делегацию в гробы прямо за столом переговоров.

— Очень сомнительно, — Третьяков замотал головой. — Для охранника она держится слишком независимо. Да и Красс на нее иногда косится с опаской. Как-то всё это странно. А спросить напрямую, сам понимаешь, не комильфо. Дипломатический этикет.

— Тоже верно, — вздохнул Асатьев, поднимаясь с кресла. Он выглядел измотанным. — Ладно, пойду отдохну пару часов. Завтра утром снова общаться с этими хитрожопыми римлянами. Попытаемся аккуратно прощупать почву насчет девчонки.

— Доброй ночи, Олег Алексеевич. Я зайду завтра. Хочу посмотреть своими глазами на эту барышню в плаще. Уж больно она меня заинтересовала, — Третьяков попрощался и бесшумно растворился в коридоре.

Следующее утро началось для Третьякова не с кофе.

Майор бодрым шагом направлялся в помещение мониторинга, рассчитывая увидеть подготовку ко второму раунду переговоров. Но еще на подходе он заметил Асатьева. Глава дипломатической миссии стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене, и курил сигарету прямо под знаком «Курение строго запрещено». Лицо у Олега Алексеевича было бледного цвета.

— Ты чего такой грустный, Олег? — тихо спросил Третьяков, подходя ближе и перехватывая сигарету из пальцев дипломата. Сделал затяжку. — Умер кто-то?

— Прикинь, — мрачно, без всяких предисловий ответил Асатьев, глядя в никуда. — Вчерашняя тихая девочка в плаще теперь ведет переговоры. А все остальные члены римской делегации, включая того самого сенатора Красса, перед ней на цирлах скачут. В рот заглядывают и боятся лишний раз вздохнуть без разрешения.

Третьяков поперхнулся дымом. Он быстро переварил услышанное, сопоставляя вчерашние данные с новой реальностью.

— С чего вдруг такая рокировка? — откашлявшись, спросил майор. — Это же охренеть какой поворот в миссии?

— Хуже, — Асатьев раздавил окурок о бетонный пол. — Она достала из кармана перстень с императорским орлом. Она дочь местного Императора Третьего Рима. Принцесса Валерия, и деваха полностью взяла контроль над процессом.

Дипломат поднял на особиста тяжелый взгляд, в котором читалась откровенная паника перед крушением всех выстроенных схем.

— А самое грустное в этой истории, Илья, знаешь что?

— Удиви.

— Она остановила процесс согласования протоколов. И требует Корнева за стол переговоров с нашей стороны. Лично! Сказала, что с говорящими головами, — Асатьев ткнул пальцем себя в грудь, — она обсуждать судьбу региона не намерена. Ей нужен Барон.

Личный кабинет капитана Корнева представлял собой отгороженный кусок пространства в самом дальнем и темном углу быстровозводимой модульной казармы. До звания полноценного штабного помещения этот пенал недотягивал по всем статьям. Четыре стены из сэндвич-панелей, железный стол, списанный откуда-то из тыловых запасов, пара стульев и металлический сейф для документов. Из удобств — гудящий под потолком кондиционер да розетка. Но сам факт наличия персонального угла, где можно было закрыть дверь и не видеть никого хотя бы десять минут, радовал неимоверно.

Правда, сегодня уединение отменялось.

Перед столом, занимая собой добрую треть свободного пространства, возвышался Константин Асташко, он же Гвоздь. Здоровяк переминался с ноги на ногу, его массивная фигура даже без броника буквально нависала над сидящим капитаном. Лицо Гвоздя выражало глубочайшую, почти детскую обиду, смешанную с тихой паникой.

— Товарищ капитан… Леха, ну ты сам подумай, — басил пулеметчик, — Какой из меня, к чертям собачьим, командир взвода? У меня лапки! Я пулеметчик. Мое дело — сектор держать и ленты менять. Я с «Печенегом» сплю. А ты мне личный состав на шею вешаешь. Это же бумажки, графики, ответственность за каждого долботряса!

Корнев, не поднимая головы, перевернул страницу в тонкой картонной папке с личным делом.

— Вышка есть, Костя? — радостно поинтересовался капитан, хотя и так знал, что есть.

— Есть, — угрюмо буркнул Гвоздь. — Техническая. Политех заканчивал. Инженер-технолог по металлообработке. И че? Как мне сопромат поможет рапорта на списание разбитой оптики писать?

— Отлично поможет. Технарь, значит, башка работает системно. Значит, дебет с кредитом сведешь и взводное имущество не пропьешь просто так, а строго по описи — Корнев закрыл папку и, наконец, посмотрел на подчиненного. Взгляд у капитана был тяжелый, не терпящий возражений. — Ситуация простая. У меня минус двенадцать человек. Двенадцать двухсотых, Костя. Взводного выбило. Из опытных сержантов половина в госпитале с ожогами и осколочными. Мне нужны люди на командные должности из тех, кто уже нюхал местную магию в самых неожиданных местах. Из тех, кто не обосрется, когда из кустов вылезет не бородатый бармалей с калашом, а трехметровый кот с тесаком или ушастый хрен с огненным шаром.

Гвоздь тяжело вздохнул, понимая, что капитан прав, но сдаваться не хотел.

— Да я нитакуся для штабной работы! Я не умею строевым шагом ходить и бирки на тумбочках проверять. Меня пацаны засмеют.

— Бирки старшина проверит, — отрезал Корнев. — А пацаны тебя не засмеют, потому что ты им шкуры спасал, когда стоял в полный рост под аркой и заливал ушастых свинцом. Авторитет у тебя есть. А бумажки… Я уже сгонял к комбригу. Полковник без лишних вопросов подмахнул все, что надо. Ты официально зачислен на ускоренные курсы по программе обучения офицеров в составе специальной учебной группы. Лейтенантские погоны получишь позже, а должность принимаешь прямо сейчас. Приказ подписан. Вопросы?

Гвоздь насупился, его широкая челюсть дернулась. Он прекрасно понимал, что спорить с приказом бессмысленно, особенно здесь, за ленточкой Врат, где законы мирного времени работали через раз и то спасибо…

— Никак нет. Разрешите идти принимать взвод, товарищ капитан?

— Иди, Костя. И не ной. Втягивайся, — Корнев чуть смягчил тон. — Нам еще этих салаг обкатывать.

Как только Гвоздь, громко топая ботинками, вышел в коридор, в кабинет скользнул Леший. Лейтенант Комаров выглядел помятым, левая рука всё еще покоилась в поддерживающей повязке, но двигался он привычно бесшумно. В здоровой руке он держал стопку тонких папок.

— Слышал, как Костян страдал, — усмехнулся Леший, кидая папки на железный стол. — Как девственница перед первой брачной ночью. Ничего, втянется. Куда он денется с подводной лодки.

— Принял пополнение? — Корнев кивнул на стопку дел.

— Принял. Двенадцать маленьких розовых поросят, как заказывали, — Леший присел на освободившийся стул, вытянув гудящие ноги. — Сборная солянка. Есть парочка с боевым опытом с других направлений. Остальные — контрактники из частей постоянной готовности, но местной специфики не знают от слова совсем. Считают, что едут в обычную горячую точку.

— Настроил всех на правильную волну?

— Обижаешь, командир, — лейтенант хищно осклабился. — Собрал всех в курилке. Без лишних соплей объяснил, что двенадцать пустых коек в казарме — это не ротация, а груз двести. Показал парням записи с коптеров. Те самые, где малораны нашими БТРами в футбол играют, а дракон платформы жжет вместе с кошаками.

— И как реакция?