Она ведь не была ведьмой, как её мачеха. Всего лишь девушкой с подержанной книгой заклинаний, которую за время долгого путешествия зачитала едва ли не до дыр.

Но Элиза была не из тех, кто падает в обморок или закатывает истерики.

Поэтому она молча ждала, пока её вещи погрузят в большую повозку.

Она проследила за ящиком с лебедями и убедилась, что его поставили сразу за сидением так, чтобы на него падала хотя бы скудная тень.

Две лошади, запряжённые в повозку, были огромными тёмно-серыми животными с белыми пушистыми щётками вокруг массивных копыт.

Элиза на мгновение остановилась, чтобы полюбоваться ими.

Их сбруя блестела, а повозка выглядела совершенно новой.

— Да, всё это принадлежит вашему мужу, — сказал Дэниел.

Затем он снова обхватил её за талию и поднял. Элиза неловко перебирала ногами в ботинках на высоких каблуках, пока наконец не сумела перебраться через борт повозки и устроиться на сидении.

Дэниел не отпускал её, пока она не обрела равновесие, за что Элиза была ему благодарна. Хотя и надеялась, что он примет её румянец за следствие жары.

— Как он? — спросила Элиза, когда повозка с грохотом покатила прочь от станции.

— Простите, что?

Дэниел сидел рядом с ней, выпрямившись, и держал поводья загорелыми руками. Он слегка склонил голову набок.

— Вы хотите спросить, какой он человек?

— О… Да. Именно это.

— У него хороший дом и много земли. Хозяйство приносит неплохой доход.

— Но он… он… хороший человек? — спросила Элиза, повторяя выражение, которым та заботливая женщина в поезде отзывалась о кондукторе.

— Он честный, — ответил Дэниел.

Дальше они ехали молча.

Солнце нещадно палило на Элизу. Она чувствовала, как у неё начинает обгорать нос. Дорожный чепец, украшенный лентами, почти не защищал от солнца, а под многочисленными нижними юбками она медленно изжаривалась.

— Моя тётя Мэри ведёт хозяйство у мистера Людвига, — заговорил спустя некоторое время Дэниел. — Она поможет вам с… этим.

Он указал локтем на её одежду.

— Вам понадобятся более подходящие туфли и другие… вещи.

— Я принцесса, — заявила Элиза.

— Я знаю, — ответил Дэниел. — Но, боюсь, вы сейчас очень далеко от своего королевства.

Глава 3

Они проезжали мимо бескрайних полей пшеницы, ячменя и кукурузы. Кое-где деревья служили защитой от ветра, но сейчас ветра не было вовсе. Только жара, солнце и бесконечные поля.

Спустя несколько часов повозка свернула на длинную подъездную дорогу. Впереди за деревьями частично скрывался длинный приземистый дом.

Сердце Элизы забилось чаще.

Теперь за домом и деревьями она разглядела амбар и несколько небольших хозяйственных построек. Но всё её внимание было приковано к дому.

Он не отличался особой роскошью, зато выглядел уютным: покатая крыша, длинная веранда, протянувшаяся вдоль фасада и одной из боковых стен, и розовые розы, цветущие у её перил.

Когда повозка с грохотом въехала во двор, дверь дома распахнулась, и Элизе показалось, что она сейчас и впрямь упадёт в обморок. Но наружу вышла женщина, встряхивая какую-то тряпку.

Увидев их, она замерла, затем перекинула тряпку через плечо и, уперев руки в бока, стала ждать, пока Дэниел остановит повозку прямо у подножия ступеней веранды.

Женщина была высокой, с каштановыми, уже тронутыми сединой волосами, собранными в пышную причёску на макушке. На ней было платье с мелким голубым цветочным узором, почти полностью скрытое под большим белым передником.

Она разглядывала Элизу с той же откровенной заинтересованностью, с какой Элиза разглядывала её.

Элиза собралась слезть с повозки, но Дэниел уже оказался рядом. Он поднял её на руки и поставил на землю у нижней ступеньки.

— Я Мэри Гарднер, — представилась женщина, глядя на Элизу сверху вниз.

— Элиза фон Хоэншвангау, — ответила та.

— Ну и имечко! Язык сломаешь, пока выговоришь.

— Что мне делать с лебедями? — спросил Дэниел у Элизы.

— С лебедями? — переспросила Мэри.

Элиза потёрла лоб. Было невыносимо жарко.

— Она привезла с собой лебедей, — пояснил Дэниел так, словно речь шла о самой обыкновенной вещи на свете.

— Живых птиц? В такую даль?

Мэри спустилась по ступеням.

Она была очень высокой.

— Да, — подтвердил Дэниел.

Он забрался в повозку, пока женщины наблюдали за ним. Сначала выгрузил сундуки Элизы, а затем взялся за ящик.

Наконец он вытащил длинный нож из ножен под курткой и принялся поддевать им гвозди.

— Pass auf! — воскликнула Элиза. — Осторожно!

Лебеди буквально вырвались из своего заточения.

Все семеро взмыли в бледное небо, осыпав двор перьями.

— Пруд вон там! — крикнул Дэниел, размахивая обеими руками в сторону задней части дома.

Он усмехнулся и столкнул пустой ящик с повозки.

— Зачем лебеди? — спросила Мэри, когда мимо неё проплыло перо.

— А почему бы и нет? — отозвался Дэниел. — Кирстен Йоргенсон привезла коз из самой Швеции. Правда, козы у нас уже есть, — добавил он, обращаясь к Элизе.

— От коз хотя бы польза есть, — заметила Мэри.

Её взгляд скользнул по дорожному наряду Элизы.

Девушка почувствовала, как заливается краской.

Совершенно очевидно, что от неё самой никакой пользы не было.

Её одежда была непрактичной, да ещё и покрытой дорожной пылью. И привезла она с собой не кур, не свиней и даже не коз, а лебедей.

Элиза опустила глаза на острые носки туфель, выглядывавшие из-под подола платья.

От них тоже было мало пользы. Туфли были на высоких каблуках и сшиты из очень тонкой кожи.

— Я должна была их привезти, — прошептала она.

— Мистер Людвиг скоро вернётся домой, — сказала Мэри. — А вам нужно принять ванну.

Элиза опустила голову ещё ниже.

— Я очень долго была в дороге, — прошептала она.

— Тётя Мэри! — резко одёрнул её Дэниел.

Мэри мгновенно переменилась.

Она по-прежнему была значительно выше Элизы, но перестала нависать над ней и мягко положила руку ей на плечо.

— Конечно, дорогая, — ласково сказала она. — И, если мне не изменяет память, в поездах ванн не бывает.

— Нет, — едва слышно ответила Элиза.

Она чувствовала себя липкой с головы до ног. И так продолжалось уже несколько недель.

Она старалась мыться при каждой возможности, но дорожная грязь, дым и пот делали все её усилия почти бессмысленными. Этим утром она умылась в крошечной поездной умывальной комнате и переоделась в чистое платье, но всё равно чувствовала себя грязной.

— Я приготовила вам ванну, — сказала Мэри. — Осталось только добавить горячей воды.

Элиза подняла на неё глаза и моргнула.

Мэри не улыбалась, но теперь уже не казалась такой устрашающей.

— Идёмте! — позвала она и первой направилась в дом.

Дэниел последовал за ними, неся один из сундуков Элизы, но девушка смотрела только на дом.

Её новый дом.

Входная дверь вела прямо в просторную гостиную с простой, но добротной мебелью и большим каменным камином.

Они прошли через гостиную в короткий коридор с тремя дверями.

— Это моя комната, — сказала Мэри, указывая налево. — Там кухня.

Она показала прямо перед собой.

— А это ваша комната.

С этими словами Мэри открыла дверь справа.

Внутри стояла большая кровать с четырьмя столбиками по углам и высокий комод, на котором примостилось крошечное зеркало. Обстановку дополняли большой квадратный платяной шкаф, кувшин и таз на специальной подставке, ширма для переодевания и деревянное кресло-качалка.

Пол покрывал тяжёлый круглый ковёр, каких Элиза прежде никогда не видела. Он напоминал сплющенную спираль из толстой верёвки.

Стёганое покрывало тоже было необычным: узор из колец, составленных из цветастых ситцевых лоскутков. А на кровати не было полога. Комната выглядела красивой и добротной, но пахло в ней по-мужски.