Вызов. Предупреждение. Угроза.

Патронус проследил за направлением взгляда дракона.

— Магнус, — тут же произнёс он, и зверь словно уловил смысл безмолвного приказа своего укротителя. Повинуясь этому приказу, дракон двинулся. Два мощных шага, земля снова содрогнулась, и Гея обнаружила его рядом с собой, острая чешуя оказалась всего в шаге от её нежной кожи. — Не двигайся! — укоризненно произнёс Патронус, заметив её ужас. Она вскочила на ноги, бледная, как призрак. — Держись рядом с ним, чёрт возьми!

Затем вдали материализовались другие летающие силуэты. Они выглядели как маленькие птицы, но лишь из-за расстояния это впечатление было обманчивым. Когда они приблизились, Гея узнала грифонов. Она никогда раньше их не видела, но не сомневалась, — это они. Передняя часть тела принадлежала орлу, задняя — огромному льву.

Вокруг пернатых шей, на широких сёдлах с подголовниками, сидели мужчины. Гея наблюдала, как грифоны приземлились, достаточно лёгкие, чтобы не вспахивать землю, как дракон каждым шагом, а вид этих рыцарей вселил в неё надежду, что они не так дики, как грубый Патронус.

Это были на самом деле красивые мужчины с длинными светлыми волосами, того же цвета, что и пшеничные поля, которые Гея иногда вспоминала, когда думала о красоте и мире, хотя воочию никогда их не видела. Мужчины носили белые штаны, гладкие перламутровые доспехи и белые сапоги до колен. Всё без единой пылинки. Они словно явились из детского сна, одного из тех, что снятся девочкам в приюте, где очаровательный джентльмен, прибывает верхом на коне, чтобы спасти их от адской жизни. Кони, конечно, были не лошадьми, но рыцари выглядели как принцы.

Один из мужчин спрыгнул с грифона. У него не было оружия, и это тоже успокоило Гею. У Патронуса же на поясе висел меч, а из одного из грязных сапог торчала рукоять кинжала.

— Наш дорогой Аргон нашёл Мать, — сказал рыцарь. Его голос тоже был успокаивающим, кристальным, почти музыкальным. — Очень хорошо. Принц наградит тебя. А теперь мы её заберём.

Ответ Патронуса — Аргона — не был двусмысленным.

— Не хуя вы не возьмёте, дорогой Коперник, — безразлично сказал он.

— Ты знаешь наши соглашения. Ты её находишь, мы везём во дворец. Мы для этого и остались неподалёку. Таковы правила.

— Я никогда не заключал соглашений ни с тобой, ни с твоим Принцем и не собираюсь начинать сейчас. Я нашёл её. Я приведу её. По моим правилам. — Человек по имени Коперник, несомненно, лидер группы, тихонько усмехнулся.

— Если подойдёшь ближе, — ты, твои куклы и эти ощипанные канарейки, на которых ездишь, — вы не успеете досчитать до одного, как вас ждёт смерть. Я намерен сам перерезать тебе горло, Коперник, а потом позволю Магнусу развлечься хорошим костром. Его величайшее удовольствие — жевать кости жареного грифона. А моё — воткнуть меч в горло и сердце куска дерьма.

Взгляд того, кого звали Коперником, сузился между белыми веками. Его ресницы и брови были такими бледными, что казались прозрачными.

— И когда ты рассчитываешь прибыть? Ты же знаешь, что Мать не может оседлать дракона, иначе ей грозит смерть, и тебе придётся провести как минимум двадцать дней верхом, прежде чем доберёшься до дворца. Принц хочет, чтобы гостья была у него не позднее завтрашнего дня.

— Чего хочет Принц, неважно. Важно только то, чего хочу я.

— Мне требуется мгновение, чтобы получить королевский указ, который…

Аргон снова перебил его.

— Ты же знаешь, куда можешь засунуть королевский указ? Уходи, Коперник, не провоцируй меня больше, иначе не увидишь сегодняшнего заката.

Рыцарь собирался ответить, когда Гея услышала собственный голос:

— Я предпочитаю пойти с ним, — сказала, указывая на мужчину, который казался искренним и вдумчивым джентльменом.

Коперник одарил её лучезарной улыбкой. Его зубы были цвета жемчуга.

— Похоже, юная леди выбрала меня. Развяжи ей запястья и позволь подойти ко мне. Перья моего грифона станут для неё мягкой постелью, в отличие от чешуи твоего дракона, которая грозит разорвать ей бедренную артерию.

Последующий смешок Аргона прозвучал почти как звериный лай.

— Возможно, смысл неясен. Мне всё равно, чего хочет принц, чего хочешь ты или даже чего хочет эта малахольная. Всё будет по-моему. А теперь убирайтесь отсюда к чёрту, потому что, уверяю, моё терпение на пределе, и Магнус сдерживается с трудом.

В подтверждение своих слов Патронус выхватил оружие, которое носил на боку. Он сделал это таким плавным и быстрым движением, что Гея даже не заметила. В один миг его рука была пуста, а в следующий он сжимал рукоять меча. Меч, должно быть, был невероятно тяжёлым: в чьих-то руках он был бы просто балластом, но Патронус держал оружие уверенно, словно оно не весило как валун. В соответствии с его недружелюбным намерением конь заржал, обнажив острые зубы, и Магнус издал ужасающий рёв, сопровождаемый, впервые за всё время, вспышкой огня.

Гея стояла рядом с драконом и почувствовала исходящий от него почти невыносимый жар, словно всё его тело обжигало. Она отступила, пока пламя — смесь ярких оттенков красного, жёлтого, с чёрными прожилками — закружилось в воздухе, пролетев мимо рыцарей и грифонов, и обрушилось на землю. Стена огня, достаточно широкая, чтобы сжечь целую деревню, вздымалась за их спинами, вызывая всеобщий переполох. Грифоны встали на дыбы, и все они, включая грифона Коперника, бросились в бегство, спасаясь от пламени, которое достигало высоты не менее ста метров.

Два бойца обменялись взглядами — Аргон с обнажённым мечом и Коперник, оставшийся на земле с единственным оружием — очаровательной улыбкой. Затем последний свистнул, и его грифон, сделав круг, снова приземлился рядом с ним.

— Ты выиграл битву, — сказал он Патронусу. — Но не войну. Не почивай на лаврах, а пока позаботься о нашей гостье.

Когда грифон улетел вместе со своим всадником, Гея почувствовала себя брошенной, словно спасение было близко, и она снова оказалась на краю пропасти.

Лишь когда все грифоны скрылись за пламенем и горизонтом Железных гор, Аргон вложил меч в ножны. Затем грубо потащил Гею к коню.

— Садись, — сердито приказал он.

Она воспротивилась. У неё начала пульсировать жгучая головная боль в основании черепа, она вспотела от жара дракона и огня, и ей было так страшно, что, если бы предложили выбор между жизнью и смертью, она бы умоляла о смерти, лишь бы перестать думать о себе во власти этого мужчины. Гея хотела домой, хотела, чтобы Хью был рядом, нищета её комнатки показалась ей дворцом, одиночество её дней — путешествием. Она больше никогда не будет считать свою жизнь несчастной, одинокой и жалкой, если найдёт способ отмотать время и вернуть его на несколько часов назад.

И если Королевский дворец — это судьба, от которой ей не уйти, лучше прибыть туда с мужчинами на грифонах. По крайней мере, они не будут обращаться с ней как с вещью, по крайней мере, она будет гостьей.

— Почему ты не отпустил меня с ними? — возмутилась она вполголоса. Гея прислонилась к боку коня, а Аргон приблизился к ней очень близко. Она едва доставала ему до груди и вздрогнула, когда его доспехи коснулись её лица, запятнанного землёй и слезами. Его драконья чешуя была острой как бритва.

Мужчина едва заметно покачал головой, а затем наклонился.

— Потому что командую я, — ответил он.

— Не надо мной. Я не один из твоих драконов.

— Интересно, что ты за Мать. У тех, кого я видел, были мозги. А что у тебя? — Он постучал её по лбу мозолистой костяшкой пальца. — Протухшая губка? Драконами никто не командует, даже я. Они просто уважают меня. Если бы я приказал им сделать что-то, чего они не хотели, они бы послали меня куда подальше. Мысль о том, что человек может заставить таких свирепых зверей идти против своей природы, мягко говоря, нелепа. А теперь залезай на Асваду.

— Нет! — снова попыталась сопротивляться Гея.

— Тогда я привяжу тебя сзади к коню. Ты готова пройти десять тысяч миль?