Зарычав от бессилия, легонько прихватываю зубами татуированную кожу шеи, а затем изо всех сил отталкиваю от себя на миг растерявшегося мужчину. Тут же, с кошачьей яростью запрыгиваю на него сверху и изо-всех сил удерживаю в лежачем положении под собой.

- Да послушай же!!! Ты ведь сам меня учил всему, я смогу!!! Там девчонки, обычные девчонки, которых надо срочно спасать!!! А других кандидатур у тебя нет! Просто нет!!! Изгои не поведутся на девку с татуировкой или хаером на голове!! Не поведутся на любую, кто хоть сколько-нибудь похож на Бесстрашную, и мы упустим драгоценнейший шанс!

Надолго моих сил удерживать его, конечно, не хватает – один поворот мощного корпуса, и вот уже я лежу, задыхаясь под вновь навалившейся на меня тяжестью.

- Без тебя справимся, понятно?! – грозный рык Лидера звучит как приговор.

От обиды мне хочется ударить его как можно сильнее, но остается лишь царапать каждый оказавшийся под руками участок кожи. Возбужденный мужчина не обращает никакого внимания на мое шипение, а начинает входить, медленно, но верно заполняя меня всю. От отчаяния я отдаюсь ему со всей страстью и пылом, наши фрикции больше напоминают ожесточенную борьбу, нисколько не похожую на то, что нежно называют “заниматься любовью”. Каждый его толчок, грубоватый, резкий, глубокий, так и кричит “Моя, моя”, его инстинкт оголтелого собственника заставляет его сжимать меня в объятиях, душить тяжестью своего совершенного тела, а меня – покориться, уступить, сдаться на милость победителя...

*

Раннее утро будит меня первыми несмелыми лучами солнца. Аккуратно высвобождаю конечности от навалившегося на них Лидера, тихонько подбираю изгойский наряд и бегу к выходу. Сейчас к Доку, вколоть датчик в шею, а потом на задание.

Прости, милый, но это моя работа. Я больше не Дружелюбная, меня не надо беречь от любой опасности. Я – солдат, самостоятельная боевая единица, сознательно выбравшая эту фракцию вообще и участие в данной операции в частности. У меня тоже есть свое мнение, амбиции и право выбора. Я справлюсь, только приди вместе с остальным отрядом вовремя в соответствии с планом. Я в тебя верю.

Комментарий к Карми. Гнев Картиночка )

http://41.media.tumblr.com/2f09e3635c8801a9511cc62d490953c9/tumblr_muz9qk64aD1sjp8wfo1_500.jpg

====== Карми. Задание ======

.

— Эрик, говоришь, был даже рад твоему участию в этой операции? — в голосе командира разведчиков Марса, цепляющего мне в волосы еле заметную бусину микрофона, звучат откровенные сарказм и недоверие.

— Конечно рад, — вздыхаю я. По возвращении домой Эрик меня убьет, но, по сравнению с тем, что мне сегодня предстоит, гнев властного мужа кажется не таким уж и страшным, ведь, если у меня получится спасти нескольких обреченных девчонок, это уже не будет иметь значения. А если не вернусь вообще — тем более…

Ранним утром безликие улицы Отречения уже полны народа. Как истинные аскеты, Убогие не позволяют себе подолгу нежиться в теплых постелях, а с первыми лучами солнца выходят на свою изнурительную неблагодарную работу — уборка улиц, помощь изгоям. Не знаю точно, чем они еще занимаются, но их жизни точно не позавидуешь. Хотя, можно подумать, сейчас кто-то может позавидовать мне…

— Прием! — гаркает мне на ухо Марс, отвлекая от рассуждений о фракционных особенностях. Оглянувшись на связиста, фиксирующегося сигнал от моей бусины, довольным тоном констатирует исправность работы мини-рации. — Мы будем слышать все, что ты говоришь, а также звуки в радиусе примерно десяти метров, но отвечать нам ты не сможешь. Связь односторонняя, но мы рядом. Помни это.

Киваю, с благодарностью глядя в светящиеся теплотой темно-карие глаза своего командира. Наверное, это единственный человек, кто верит в меня безоговорочно, на все сто. И не удивительно, ведь именно с ним мы бок о бок весь прошедший год выполняли задания, каждый день уходя в патрули.

Критически оглядев меня с ног до головы, Марс недовольно хмурится.

— Вид у тебя какой-то… — помолчав и еще раз пройдясь взглядом от макушки до пят, начинает радостно улыбаться. Не к добру это, успеваю подумать я.

— Последний штрих для маскировки, — его задорной ухмылке позавидовал бы даже любящий поизмываться над новичками Эрик.

Делаю шаг назад, пытаясь увернуться, но Марс, дотянувшись, резко заламывает руку и кидает меня на грязный пол. Правда, придержал за кисть, от чего приземление было не очень болезненным, но все-таки успешным — теперь новенькая, с иголочки одежда изгойки оказывается испачкана пылью и грязью, нанесенной сюда берцами с сырых улиц. Он, конечно, чертов гений, тут не поспоришь, но возмущению нет предела.

— Ну и методы у вас, товарищ командир! Весь наряд испортил! — закатываю я глаза.

— Наоборот, — смеется он, — придал ему изгойского блеска!

Посмотрев на свои испачканные ладони, вытираю их о безнадежно испорченный подол, придавая дополнительного сходства с одеждой среднестатистического изгоя, вынужденного экономить драгоценную воду, а не тратить ее на стирку.

Смеясь, хватаюсь за протянутую ладонь и встаю, от сильного рывка чуть ли не падая на своего командира, и в этот момент резко распахнувшаяся дверь впускает в и без того прохладное помещение сквозняк. Замерев с улыбкой в объятиях Марса, со все еще сцепленными руками, мы представляем из себя весьма двусмысленную картину для Эрика, твердыми шагами входящего в помещение. Пристальный взгляд стальных глаз буквально пригвождает к месту, а их обманчиво-ледяное спокойствие заставляет суетливо отступить на шаг и начать нервно разглаживать несуществующие складки на платье. Марс, не в пример мне, широко улыбнулся Эрику, ничуть не смутившись от мрачного вида Лидера. Упрямо поднимаю глаза, и, вызывающе вздернув подбородок, смотрю на своего высокопоставленного мужа. Молчаливая дуэль взглядами продолжается несколько секунд, во время которых комната со столпившимися бойцами будто замерла, звуки затихли, заглушенные ударами моего сердца. Здесь, сейчас, существуем только я, отчаянно храбрившаяся и пытающаяся казаться решительной, и ОН, чье леденящее душу спокойствие пугает сильнее открытого гнева. На удивление, Эрик первым отводит взгляд и, зло выдохнув и оглядев замерших Бесстрашных, рявкает:

— Доложить о готовности!

Комната ожила, а я будто бы наяву услышала вздох облегчения, хором пронесшийся по комнате. Отчитывающийся о готовности всех систем и подразделений отряд создал в комнатушке равномерный приглушенный гул.

— Рад, говоришь, был? — тихий голос Марса полон едкого сарказма.

— Просто в восторге, — киваю я, стараясь скрыть торжествующую улыбку. Он поверил в меня. И не стал при всех принижать, создавая репутацию куклы, способной лишь украшать его постель. Может ведь, когда хочет.

— Ну да, ну да, — задумчиво кивает Марс, отвлекаясь на слабый стук в дверь.

Толпа Бесстрашных как один замолчали и обернулись, пока один из бойцов пошел открывать, держа наготове пистолет. Вместе с вошедшим в помещение мужчиной в комнату ворвался, заставляя брезгливо поморщиться, запах давно не мытого тела и давнего перегара. Полный, неряшливый, с отечным, рано состарившимся лицом — это и был наш информатор. Тот самый урод, который за мизерное вознаграждение продал свою соседку-изгойку. Найти его, как и допросить, не составило труда — его пропитых мозгов не хватило даже на то, чтобы временно затаиться и не высовываться, что, конечно же, было нам только на руку.

Заплывшие покрасневшие глаза изгоя суетливо скользили по черной военной форме, пока не наткнулись на привычно грязно-серый цвет моей одежды. Встретившись с ним лицом к лицу, вздрагиваю от отвращения. Скотина. Мерзкая, опустившаяся скотина. Своими руками убила бы. Видимо, на моем лице отразилось столько яростного презрения, что изгой тут же предпочел перевести взгляд на Бесстрашных. Но и там, мягко говоря, не вызвал сочувствия, поэтому просто уткнулся в пол.

— Я… я, — подонок заикается от страха, опасливо оглядывая играющих с оружием мужчин, каждый из которых с огромным удовольствием прострелил бы ему башку, — я все сделал, как вы велели. Сказал, что приведу девку к заводу. Ну, тому, заброшенному…