Он растерянно огляделся, словно я задала слишком сложный вопрос и где-то рядом мог стоять человек, уполномоченный отвечать на подобные вещи. Но, когда никто ему не помог, ответил сам:

— Раздатчик, госпожа.

Я посмотрела на большой деревянный черпак в его руках.

— Это должность.

Мужчина побледнел:

— Простите, госпожа?

— Я спрашиваю — как вас зовут? Мама же не могла посмотреть на новорождённого младенца и решить: ну, вырастет отличным Раздатчиком!

Кажется, я поставила его в тупик окончательно.

Девушка с подносом опустила взгляд. Воин, пропустивший меня вперёд, сделал ещё один осторожный шаг назад. Даже мои стражники напряглись.

За спиной раздался стук. К костру подошёл худой человек с огромной охапкой дров и вывалил поленья на землю.

Я повернулась к нему:

— Здравствуйте! А вас как зовут?

Он застыл, не успев разогнуться.

— Дровянос, госпожа.

Ну разумеется. Я прикрыла глаза и медленно выдохнула.

— У вас здесь вообще бывают настоящие имена?

Люди у костра переглянулись. Раздатчик стиснул черпак так крепко, словно я собиралась отнять и черпак, и должность разом. Дровянос потёр ладони о рубаху и ответил очень осторожно:

— У людей есть имена, госпожа.

— Ну слава Богу…

— Но Драконам ни к чему их запоминать.

Он сказал это совершенно буднично, а остальные мелко закивали, словно только сейчас поняли, чего я от них ждала. И обрадовались, что теперь всё разрешилось благополучно.

— Почему? — не собиралась так просто сдаваться я.

Дровянос явно пожалел, что вообще вступил со мной в разговор. Он поклонился ещё ниже и пробормотал:

— Люди служат недолго. Драконы живут долго.

Раздатчик тоже торопливо поклонился, сунул деревянный черпак девушке и отошёл от котла. Дровянос быстро подобрал пустую корзину и исчез между шатрами. Остальные разошлись вслед за ними с такой поспешностью, будто любопытство к человеческим именам — это заразная болезнь.

Я осталась возле костра одна с миской похлёбки в руках. Прекрасно.

В этом мире одни люди носят мешки на голове и бегают по лесу с отравленными кинжалами. Другие называются по предметам, которые таскают в руках. Третьи считают нормальным отдавать женщине приказ съесть растворимый кофе или швырнуть её на лошадь. И большинство шарахается от меня, как от чумной.

Может быть, я всё-таки умерла, и это точно не рай. Загробный мир оказался крайне плохо организован — до сих пор даже обуви не получила.

Я осторожно опустилась на свободное бревно возле огня. Стопы неприятно саднило, следки изорвались, и пришлось их снять. На коже остались тонкие царапины от веток и мелких камней, а к пальцам прилипли влажные травинки. Я подтянула ноги поближе к теплу и поставила миску на колени.

Мои стражники остановились в нескольких шагах. Стояли молча и смотрели прямо на меня. Я съела первую ложку. Похлёбка оказалась густой и жирной, с крупой, кусочками мяса и незнакомыми травами. В другой ситуации я бы раскритиковала её за чрезмерное количество масла и полное отсутствие баланса вкусов. А уж пятна жира, плавающие по поверхности… Но сейчас желудок радостно сжался, требуя немедленно прекратить анализировать и начать есть быстрее.

Я проглотила ещё несколько ложек и снова посмотрела на охранников. Они не отводили глаз.

— Слушайте, ребята.

Молодой чуть заметно вздрогнул.

— Я понимаю, что вам поручили ответственную миссию. Но вы можете стеречь меня менее выразительно и как-то незаметнее, что ли?

Оба молчали.

— Как вас зовут? — попыталась я снова наладить контакты. Контакты — это всё в бизнес-среде.

Старший нахмурился, но ответил:

— Стражники.

Я медленно положила ложку в миску.

— Обоих?

— Да.

— Очень удобно. А как мне вас различать?

Молодой непонимающе моргнул:

— Зачем Дракону различать людей?

— Я не знаю, что вы все подразумеваете, когда говорите о драконах, но я не дракон.

— Но вы Белая Дева, — сказал он и тут же спохватился. — Возможно.

— Рада, что мы постепенно приближаемся к компромиссу.

Я взяла ложку обратно.

— Тогда давайте договоримся так: вы продолжаете изображать мои персональные надгробные памятники, а я спокойно ем. Только не смотрите на меня настолько пристально. У меня от этого пищеварение портится. Если хотите, присоединяйтесь!

Молодой стражник немного смутился и отвернулся первым. Старший выдержал ещё несколько секунд, но потом тоже перевёл взгляд в сторону. Маленькая победа. Но успешным контактом это пока не назовёшь.

Я демонстративно отсела от них на другую сторону от котелка, чтобы получить хоть немного уединения, и занялась похлёбкой, попутно разглядывая лагерь.

Несмотря на недавнюю суматоху, вокруг царил довольно организованный хаос. Люди сворачивали небольшие шатры, вытаскивали из земли колья, укладывали тяжёлые полотнища на повозки. Кто-то затягивал ремни на сундуках. Кто-то запрягал лошадей. У большого синего шатра, откуда недавно вышла идеальная русоволосая девушка Лиара, суетились женщины в бледно-розовых одеждах. Они складывали свёртки и передавали друг другу небольшие ларцы.

Неподалёку двое мужчин тащили связанного пленника. Тот спотыкался, но всё-таки шёл сам. Второго я не видела. Трупы тоже исчезли. Видимо, их отнесли куда-то подальше от лагерной кухни, за что я была искренне благодарна.

У дальней линии деревьев мелькнула знакомая рыжая борода. Тот самый громадный охранник отдавал кому-то распоряжения и указывал рукой в сторону леса. Отсюда он выглядел ещё шире, чем вблизи. Настоящий шкаф на ногах с двумя топорами. Кажется, вся его эмоциональная палитра, как и у его господина, состоит из трёх состояний: «молчит», «приказывает» и «молчит особенно неодобрительно».

Самого красавчика, кстати, нигде не было видно. Я поймала себя на том, что уже второй раз обвожу взглядом лагерь в поисках тёмных волос, и решительно вернулась к похлёбке. Ещё не хватало. Меня интересует исключительно его рука. В смысле, рана на его руке! Он потерял слишком много крови для человека, который собирается командовать переездом.

Я снова зачерпнула похлёбку. Что-то шевельнулось низко, сбоку от котла, и я замерла. Из-за большого медного бока торчала взъерошенная тёмная макушка. Я медленно опустила ложку обратно в миску.

Макушка исчезла.

Секрет

Секрет

— Эй! — я наклонилась чуть в сторону. — Я тебя видела!

Макушка появилась снова. Потом из-за котла осторожно показалась пара очень внимательных серых глаз. Потом маленький острый нос. Наконец из укрытия выбрался мальчик лет шести или семи. Худой, лохматый, в слишком большой для него тёмной рубахе и мягких сапожках. Одежда выглядела дорогой, но небрежной: один край пояса свисал почти до колена, рукава были кое-как закатаны. На скуле, ближе к уху, темнело пятно сажи.

Он посмотрел на мою миску.

— Ты прячешься за котлом от меня?

— Уже нет.

Хмм, ну да, железная логика.

— Что ты там делал?

Мальчик немного подумал:

— Хотел поесть.

Я посмотрела на почти полный котёл.

— Да ты едва достаёшь до верха! Можно ведь было попросить.

Он пожал плечами:

— Можно было.

Не исключено, что в этом мире все люди с детства проходят специальное обучение по коротким разговорам и уклонению от прямых ответов. Хотя вопрос надо ставить шире: почему я вообще их понимаю? Они говорят на русском?.. Так, отложим в стопку необъяснимого, она и так уже неприлично высокая. Мальчик тем временем выглядел голодным. Или просто очень заинтересованным в моей похлёбке.

Я поднялась, стараясь не наступать на острые камешки, взяла одну из пустых глиняных мисок, оставленных девушкой, и повернулась к котлу. Черпак того, кто гордо именовался Раздатчиком, лежал поблизости.

Я налила похлёбку, выбрала неплохой кусок мяса и протянула миску мальчишке.

— Держи.

Мальчик выбрался из-за котла полностью и бесшумно встал рядом. Он принял еду с неожиданной серьёзностью и буркнул что-то в духе: