Ван Мин Тао смотрит на него несколько секунд.

В голове всё складывается в чёткую картину.

Членам ЦК особо негде знакомиться — режим секретности, ограничения на контакты. Браки между сотрудниками одного ведомства или смежных структур — отнюдь не редкость, почти установившаяся норма. Кто-то из коллег Сяо Юйхань давным-давно отвёл ей место в своей продуманной будущей жизни. А потом совершенно неожиданно появился какой-то директор цементного завода — невероятным образом умудрился выбить у неё из рук вазу. Кто вообще мог предположить, что из этой случайной встречи выйдет что-то по-настоящему серьёзное и долгосрочное?

Ван поднимает стул и возвращает его к стене.

— Спасибо, я вас услышал. Разговор окончен.

От этих спокойных, но категоричных слов Чжун Сэйчин приходит в неконтролируемую ярость:

— Я вас ещё не отпускал!

Чиновник резко поднимается с кресла и стремительно делает несколько шагов вперёд, намереваясь преградить бизнесмену путь к выходу.

Неожиданно для всех присутствующих они с глухим звуком удара сталкиваются лбами.

Ван выдерживает столкновение устойчиво — он шёл уверенно вперёд и даже не подумал остановиться или замедлиться. Чжун же, не ожидавший такого развития событий, отлетает назад, теряя равновесие. Массивное кожаное кресло принимает его падающее тело с громким скрипом.

Ван Мин Тао нависает над сидящим чиновником, упираясь руками в подлокотники кресла:

— Я вас слушаю. Вы что-то мне недоговорили?

Чиновник болезненно морщится, потирая ладонью покрасневший лоб. Нужные слова не идут, а застревают где-то в горле. Он лихорадочно ищет их в своей голове, но не находит ничего подходящего, потому что те формулировки, что приходят на ум, либо слишком слабы, либо слишком опасны для произнесения вслух при свидетелях. Сегодня он и так уже сказал больше, чем следовало бы. В их закрытой структуре такие промахи не забывают и не прощают.

Повисает очередная пауза. Пять секунд тишины.

С трудом собрав себя воедино, восстановив хоть какое-то подобие прежней чиновничьей формы и достоинства, Чжун наконец произносит:

— Товарищ Ван, вы очень, очень сильно недооцениваете разницу в наших административных иерархиях и полномочиях! — В его словах слышна смесь угрозы и отчаяния. — Вы совершенно не знаете настоящей жизни!

— Зато я знаю, какой она должна быть. И у меня никогда не возникало принципиальных расхождений на эту тему с товарищем Си Цзиньпином. Он, как и я, примерный семьянин, искренне любящий свою супругу и детей — мы с ним в этом человеческом смысле прекрасно понимаем друг друга без слов. Да, я всего лишь мелкая сошка в вашей системе координат, что уж тут поделать. Каждому отведено своё место.

Бизнесмен упирает ногу в тяжёлое металлическое основание кресла на колёсиках и толкает его от себя, прикладывая силу.

Кресло с тихим скрипом катится в сторону дальней стены. Чжун Сэйчин остаётся сидеть в нём неподвижно, как бесполезный предмет обстановки, который грубо переставили не на своё место.

Двое ошарашенных помощников застывают с открытыми ртами, провожая потрясёнными взглядами уходящего Ван Мин Тао. Остальные директора за столом сидят не шелохнувшись, боясь привлечь к себе внимание. Кто-то изучает свои руки, кто-то уткнулся в документы.

Бизнесмен выходит в тихий коридор и направляется к выходу из министерства.

Как же мало он знает о женщине, за которую готов поставить на кон всё. Небесная сеть, жених из ЦК. Какие ещё тайны и секреты хранит её прошлое? И главное — насколько это опасно для них обоих?

Глава 10

Покинув здание министерства, Ван Мин Тао быстрым шагом пересекает широкую площадь перед входом и направляется к парковке, где его ожидает автомобиль. Водитель уже держит заднюю дверь открытой.

Бизнесмен устало опускается на кожаное сиденье и откидывается на спинку. Адреналин после конфронтации с Чжун Сэйчином всё ещё циркулирует в крови, заставляя сердце биться чаще обычного. Но сейчас не время думать о произошедшем — есть вещи куда более важные.

Ван Мин Тао достаёт телефон и набирает номер Сяо Юйхань.

Спустя шесть долгих гудков она наконец-то принимает вызов.

— Мне сейчас неудобно разговаривать, — доносится из динамика сдержанный голос. — Очень неудобно.

Бизнесмен прекрасно понимает, что собеседница сейчас на работе, но она не сбросила вызов, пусть и могла. А это означает лишь одно: если бы у неё действительно не было бы возможности поговорить хотя бы минуту, она просто не стала бы брать трубку.

— Сегодня меня вызвали в министерство, помнишь? — начинает Ван. — Это оказался человек непосредственно с твоей работы. И под удобным видом планового министерского совещания он целенаправленно расспрашивал меня о нашей с тобой личной жизни.

Короткая пауза.

— Стоп. Продолжайте без меня, — бросает она куда-то в сторону, обращаясь к коллегам. — Срочный звонок.

Ван отчётливо слышит в динамике звонкий стук женских каблуков по паркету — подруга быстро идёт, почти бежит. Затем хлопает дверь, звук эхом отдаётся в пустом пространстве.

Сяо Юйхань переводит аудиозвонок на видеосвязь. На экране появляется её лицо — она стоит в каком-то глухом служебном коридоре с серыми стенами и флуоресцентными лампами на потолке.

Её глаза внимательно изучают собеседника, профессионально считывая каждую эмоцию:

— Рассказывай, что было, — требует она без церемоний. — Кто этот человек? Как представился?

— Назвался Чжун Сэйчином, Международный департамент Центрального комитета. Знаешь такого?

Лицо собеседницы едва уловимо мрачнеет.

— Знаю. Продолжай.

— Он сообщил мне, что у тебя якобы уже есть жених, за которого тебя практически отдали замуж, — бизнесмен тоже не отрывает глаз от экрана. — А когда я прямо заявил ему, что мы с тобой планируем зарегистрировать брак и, возможно, уже ожидаем ребёнка, он моментально перешёл на угрозы.

— Ответь мне на несколько вопросов, — чеканит. — Сколько времени продолжался разговор? — демонстративно отгибает первый палец. — Перечисли реперные точки беседы? — второй. — И самое главное — почему ты не связался со мной немедленно, прямо из министерства⁈

— Расслабься и отойди метров на пятнадцать от места, где стоишь. У тебя за спиной люди ходят туда-сюда. Не люблю, когда во время разговора кто-то постоянно маячит в кадре. Да и тема личного характера, сама понимаешь.

Под его спокойным, но настойчивым взглядом Сяо Юйхань послушно проходит дальше по коридору и останавливается на пустом лестничном пролёте. Теперь позади неё только бетонная стена и перила.

— В ключевых моментах, которые касаются непосредственно меня и моей семьи, я всё всегда решал, решаю и буду решать сам, — твёрдо поясняет бизнесмен. — Только на том единственном основании, что я — мужчина. И это моя прямая ответственность. Я до сих пор от тебя не услышал чёткой позиции на тот случай, если вдруг встанет жёсткий вопрос выбора — семья или карьера, но я абсолютно уверен, что ребёнка, если он есть, ты оставишь в любом случае. Я же прав?

— Да! — почти яростно перебивает.

Ван Мин Тао удовлетворённо кивает:

— Я обязан был поднять эту тему здесь и сейчас, потому что мужчины в данном вопросе беззащитны перед законом. Женщины юридически сами полностью в состоянии единолично решить окончательную судьбу будущего ребёнка и даже пойти открыто против желания партнёра. Такая у нас страна, такие общественные устои и правовая система.

— Хм.

— Закон в этом случае безоговорочно на стороне женщины, а не мужчины. — Голос Вана становится мягче. — Я бы очень хотел его оставить, и я искренне рад, что ты со мной солидарна.

Взгляд Сяо Юйхань заметно смягчается, напряжение в плечах ослабевает. Она понимает — Ван Мин Тао не собирался её в чём-то обвинять или ставить ультиматумы. Он просто волновался как обычный человек. Нет никакого смысла агрессивно защищаться и возводить стены. Куда разумнее выстроить конструктивный, открытый диалог.