Наконец, издалека доносится характерный вой сирены. Сердце подскакивает. Через несколько секунд во дворе вспыхивают синие и красные проблесковые маячки, окрашивая белый снег в цветные пятна.

— Приехали! — выдыхаю с облегчением.

Из белого фургона выбираются двое. Врач — женщина лет сорока с усталым лицом и медсестра с собранными в тугой пучок волосами.

— Где больная? — без лишних эмоций спрашивает врач.

— Идите за мной.

Я отвожу их в комнату, где лежит мать. Врач бросает на неё быстрый взгляд — оценивающий, холодноватый.

— Что случилось? Когда началось? — она садится на край дивана.

— Полтора часа назад, — отвечает До Тхи Чанг. — Острая боль в груди, отдающая вниз к животу. Холодный обильный пот, одышка, тошнота и общая слабость. Пульс учащённый.

Врач удивлённо поднимает на неё взгляд.

— Вы медик?

— Ветеринар, — коротко отвечает вьетнамка. — Но базовую диагностику знаю.

Доктор молча кивает, возвращаясь к осмотру. Светит фонариком в глаза пациента, проверяя реакцию зрачков и приступает к базовому осмотру.

— Боль всё ещё беспокоит?

Мать прикладывает дрожащую руку к груди, затем ведёт ниже:

— Да. Здесь и здесь. Будто давит изнутри… тяжело дышать.

Медсестра тем временем достаёт из сумки тонометр, накладывает манжету на руку.

— Сто шестьдесят на сто десять, — сообщает она врачу. — Пульс сто двадцать. Аритмичный.

— Нужно вести в больницу.

До Тхи Чанг заглядывает в сумку и спрашивает:

— Где кардиограф и портативный ЭКГ?

Врач, не поднимая головы от пациента, устало произносит:

— Аппарат ЭКГ сломался ещё неделю назад. Заявку на ремонт подали, но праздники — никто ничего делать не будет.

— Хотя бы скажите, что с ней, — требую разъяснений.

— Вы же знаете, мы не имеем права ставить диагнозы. Но по картине — очень похоже на инфаркт миокарда. Нужно везти в больницу, в кардиологическое отделение. Там есть всё необходимое оборудование для диагностики и лечения.

— Прямо сейчас⁈ — испуганно переспрашивает сестра.

— Если это действительно инфаркт, каждая минута промедления может стоить жизни или привести к необратимым повреждениям сердечной мышцы. — врач поворачивается к медсестре. — Готовь носилки, везём в Хэйхэ.

— Кто-то один может отправиться с нами, — предлагает медсестра. — Места немного, но поместимся.

В дверном проёме появляется фигура Лян Дао:

— Я поеду с женой.

Врач мажет взглядом по пьяному мужчине со стаканом виски в руке.

— Нет, людей в нетрезвом состоянии мы не имеем права брать с пациентом.

— Я поеду. Мало ли, сейчас выставят счёт за транспортировку, диагностику, лекарства. Я возьму всё на себя.

— Не переживайте, счёт за лечение выставляется после выписки. Сейчас мы можем взять с собой только женщину.

Похоже, на фоне отца их недоверие распространилось и на меня.

— Я бы поехала, но я несовершеннолетняя, — добавляет сестра. — Я не смогу ни расписаться, ни что-то решить.

Наши взгляды скрещиваются на До Тхи Чанг.

Она не родственник и не законный представитель, но сможет морально поддержать маму, купить ей еду и одежду, если понадобится. Бригада не возражает против посторонних, если того требует пациент. В данной ситуации это лучшее решение.

— Тогда я поеду, — вьетнамка понимает всё без слов.

Проводив машину скорой мы с сестрой возвращаемся домой. Праздничное настроение стремительно улетучилось. Нет никакого смысла оставаться здесь, нужно ехать в Хэйхэ.

Снять посуточную квартиру в городе миллионике не проблема, а вот как уехать из Суншугоу в праздник, это та ещё задача. Таксистов в округе не много, да и все предпочитают провести самый важный день в году в кругу семьи.

Что ж, хорошо, когда есть деньги. Большинство проблем моментально становятся решаемыми.

С этой мыслью я открываю приложение для вызова такси и выставляю плату за проезд в Хэйхэ в размере месячной зарплаты жителя нашей деревни. От такого предложения точно никто не откажется.

Центральная больница Хэйхэ. Кардиологическое отделение.

Мы с сестрой и До Тхи Чанг сидим на диване в узком больничном коридоре уже больше двух часов. Перед нами дверь, за которой находится палата матери.

Редкие дежурные медсёстры проплывают мимо, не обращая на нас внимания. Где-то вдалеке слышны приглушённые голоса, скрип каталки и чей-то сдавленный кашель.

Наконец, дверь открывается и к нам выходит врач. На бейджике написано: «Лю Вэньбинь, заведующий кардиологическим отделением».

Я мгновенно вскакиваю с места, сердце бешено колотится.

— Вы родственники Лян Цзиньмэй? — уточняет он. В голосе слышится усталость после долгой смены.

— Да, я её сын, — быстро отвечаю. — Как она? Что с ней?

Врач опускается на диван и достаёт из кармана халата сложенный лист бумаги — распечатку ЭКГ с характерными зубцами и линиями:

— Давайте по порядку. Мы провели полное обследование вашей матери. Сняли электрокардиограмму в двенадцати отведениях, взяли кровь на кардиомаркеры и сделали УЗИ сердца. — Он показывает на график ЭКГ. — По результатам всех исследований диагностировали нестабильную стенокардию с высоким риском развития инфаркта миокарда.

Я напряжённо вглядываюсь в непонятные линии на бумаге, пытаясь что-то понять.

— То есть это не инфаркт?

— К счастью, нет. Вы привезли её вовремя, буквально на грани. Худшего удалось избежать. — Он складывает ЭКГ обратно. — Нестабильная стенокардия — это предынфарктное состояние. Коронарные артерии, питающие сердце, сужены атеросклеротическими бляшками. Кровоток к сердечной мышце резко ограничен, отсюда боль, одышка, все те симптомы, которые вы наблюдали.

— С мамой всё в порядке? — не выдерживает Ихан.

— Да, состояние стабилизировано. Мы купировали приступ, — кивает Лю Вэньбинь. — Мы ввели ей все необходимые препараты для разжижения крови и снижения нагрузки на сердце. Сейчас она находится в палате интенсивной терапии под постоянным мониторингом. Боль купирована, дыхание восстановлено, давление и пульс пришли в норму. Непосредственная угроза миновала.

Я выдохнул.

— Спасибо, доктор.

— Рано благодарить, — он поднимает руку. — Мы купировали острое состояние, это верно. Но проблема никуда не делась. Понимаете, стенокардия — это не просто приступ боли, который прошёл и забыт. Это хроническое заболевание коронарных сосудов. Атеросклероз. Сосуды забиты холестериновыми бляшками, сужены. И без серьёзного комплексного лечения и, что важно, кардинального изменения образа жизни — это гарантированно приведёт к инфаркту. Вопрос только времени — месяц, полгода, год.

К его словам я отношусь максимально серьёзно. В ту же секунду достаю из кармана телефон и открываю блокнот:

— Что нужно делать? Какое лечение?

— Вариант с операцией — мы обсудим позже, после дополнительных обследований, — отвечает он. — Возможно, понадобится аортокорональное шунтирование, возможно, обойдёмся консервативной терапией. Нужна коронарография — исследование сосудов сердца с контрастом, чтобы точно увидеть степень сужения и локализацию бляшек. Но это уже плановая процедура, не экстренная.

— Серьёзная операция, — бормочет на английском До Тхи Чанг. — Минимум неделю в стационаре.

— Лян Цзиньмэй останется в больнице до обеда. Первое и самое главное — ежедневный приём медикаментов. Вы получите список лекарств после выписки, — продолжает Лю. — Без пропусков, строго по расписанию. Пожалуйста, помогайте ей следить за этим, иначе всё повторится. Плюс нитроглицерин в таблетках под язык, на случай приступа боли. Она должна носить его с собой всегда и везде, даже в туалет. Приступ может повториться в любой момент. К сожалению, пациенты часто пренебрегают этим.

— Как долго будет длиться консервативное лечение?

— Пожизненно, — коротко отвечает врач. — Это не простуда, которую можно вылечить за неделю. Это хроническое состояние, требующее постоянной поддерживающей терапии. Пропустит приём лекарств — риск повторного приступа или инфаркта резко возрастает.