— Какого чёрта происходит⁈ — гневно выкрикивает не совсем трезвый мужской голос из центра группы. — Чужие люди сразу видят проблему и готовы её решать! А назначенный правительством председатель — нет! Или делает вид, что не видит⁈

Инициативу подхватывают:

— Хватит над людьми издеваться! Все устали от пустых слов!

По площади волной поднимаются возмущённые крики. Всё больше и больше людей, услышав шум и почувствовав напряжение, стягиваются к столу, за которым бледнеет председатель.

Праздничная атмосфера мгновенно испаряется.

— У нас единственная школа в округе, дети из пяти деревень ездят учиться.Что мешает построить здесь хотя бы небольшую больницу?

— Объясните? А как же старики?

— Будем жаловаться, хватит терпеть…

Председатель Лю Вэньхуа резко поднимается из-за стола и поднимает руки, пытаясь перекричать толпу:

— Как будто всё зависит только от меня! — надрывается он. — Вы думаете, я могу просто щёлкнуть пальцами и всё появится⁈ Выделить медицинскую машину — это огромная бюрократическая процедура, согласования на всех уровнях! А построить полноценную больницу — тем более! Денег таких в бюджете района нет и не будет! — Он тычет пальцем в сторону Го. — Вам тут какой-то сопляк красиво наобещал с три короба, а вы сразу поверили!

— Денег нет? А на трёхэтажный дом для себя ты деньги нашёл⁈

Раздались три громких стука деревянной тростью.

Внимание толпы привлекают двое старейшин, служащих в местном храме:

— Что здесь происходит? Такой праздник — и скандал? Вокруг дети!

Толпа постепенно начинает стихать. К словам старейшин в деревне принято прислушиваться — негласный закон, передающийся из поколения в поколение.

Кто-то из толпы:

— Председатель три года обещает клинику и где она?

— Это не повод. Хотите, чтобы весь год прошёл в ссорах и бедах?

— Злость и гнев не помогут тем, кто нуждается в помощи, — второй. — Прошу вас, проведите дни праздника в кругу семьи. Вернёмся к этой проблеме позже.

Председатель благодарно кивает старейшинам и поспешно удаляется с площади.

В его голове лихорадочно зреет тревожный вопрос — кто вообще этот парень из Суншугоу? Откуда у него эти планы? Деньги? И самое главное — не подослали ли его специально, чтобы повлиять на жителей? Раскачать ситуацию, посеять недовольство, которое потом можно использовать в политических целях?

Последняя мысль заставляет поморщиться: вопрос-то назрел не сегодня, но выделенные деньги давно потрачены… Пару лет получалось обещать и тянуть время, а теперь какой-то пацан за один день создал такую головную боль, что придётся шевелиться.

Глава 16

До Тхи Чанг идёт по широкому коридору университета. Девушки шёпотом обсуждают между собой её наряд, пытаясь угадать бренды и цены, а парни провожают глазами фигуру с нетипичными для азиаток формами.

Она привыкла к этому вниманию и давно научилась его игнорировать. Внешность и умение подать себя — инструменты, ничего более. Полезные, но не определяющие.

Вьетнамка выходит на крыльцо главного входа и останавливается на верхней ступеньке широкой мраморной лестницы, ведущей вниз к университетской площади. Достаёт из сумки телефон и собирается спуститься.

За её спиной раздаётся женский голос:

— До Тхи Чанг?

Она оборачивается и видит знакомое лицо — Бай Лу, подруга Лян Вэя. Высокая, стройная девушка примерно её возраста, одетая тоже дорого, но более сдержанно. Классическая красота с правильными чертами лица, умные внимательные глаза.

Ухоженность и врождённая аристократичность, которых не купишь ни за какие деньги.

— Мы с тобой виделись один раз, — китаянка медленно приближается. — Но тет-а-тет не разговаривали. Не знаю, что именно Лян Вэй успел рассказать тебе обо мне, поэтому лучше представлюсь сама. Меня зовут Бай Лу, я единственная дочь Бай Гуана, заместителя заведующего Отделом кадров Центрального комитета КПК.

Последняя фраза произнесена спокойно, без хвастовства, но с абсолютной уверенностью человека, привыкшего, что эти слова открывают любые двери.

Не будь у До Тхи Чанг закалённой годами психики и профессионального самоконтроля, она бы напряглась от неожиданной встречи с дочерью влиятельного партийного чиновника. Но годы жёсткого эмоционального абьюза в семье, ранняя работа в опасном теневом бизнесе контрабанды, вынужденная независимость в юном возрасте и непосредственное участие в рискованных спецоперациях оставили глубокий, неизгладимый след на её характере и реакциях.

Она прекрасно знакома с неписанными правилами этой большой игры власти и влияния. И она чётко понимает важную вещь — её вьетнамское гражданство в данной ситуации является своеобразной страховкой, защитой от целого ряда потенциальных проблем и рычагов давления, которые работают на граждан КНР.

— Вы же вместе с Лян Вэем работали в модельном агентстве. Ты пришла сюда из-за него? Я правильно оцениваю цель этой «случайной» встречи?

— Ты далеко не дура, — не скрывает лёгкого удивления дочь влиятельного чиновника. — Значит, он тебе об этом рассказал? Что ещё ты знаешь?

— У нас с ним нет никаких секретов друг от друга, — с лёгким акцентом произносит До Тхи Чанг. — Это фундаментальный принцип наших отношений. И последние несколько месяцев я очень тщательно изучала жизнь своего будущего мужа — по социальным сетям, по фотографиям, по разговорам с общими знакомыми. Только наивные мужчины думают, что если женщина не задаёт прямых вопросов и не устраивает сцен, то она не интересуется, где и с кем он был. Даже до того, как они познакомились.

— Хм, заинтриговала, — признаёт Бай Лу, и в её глазах появляется живой интерес. — Да, ты права в своей догадке. Я решила намеренно встретиться с тобой из-за Лян Вэя. По важному вопросу. — Она делает шаг ближе. — Но ты не закончила свою мысль. Продолжай.

До Тхи Чанг взглядом указывает на широкую лестницу, ведущую вниз к университетскому парку, безмолвно предлагая собеседнице пройтись и поговорить в более уединённом месте.

Они начинают медленно спускаться по ступенькам, их каблуки синхронно стучат по камню.

— Умная женщина не задаёт мужчине прямых вопросов не потому, что ей всё равно, а потому что она уже давно всё для себя выяснила, узнала и проверила по другим каналам. Лян Вэй никогда не скрывал от меня факт своей работы в агентстве. Он увольнялся оттуда практически при мне. Я прекрасно знаю все причины и обстоятельства, почему ему в итоге пришлось уйти. — Пауза. — В тот же вечер я зашла на сайт агентства и посмотрела фотографии всех работающих там тёлок модельной внешности. С их хищными, голодными взглядами и амбициями, бьющими выше крыши.

— Зачем?

— Всё предельно просто, — пожимает плечами До Тхи Чанг. — Потому что именно в этом агентстве работал мужик, который сумел заработать за короткий срок целый миллион долларов США, начиная свою самостоятельную жизнь в Пекине абсолютно с нуля, без связей и стартового капитала. — Она останавливается, поворачивается к собеседнице. — И это МОЙ мужик. Понимаешь? Мой.

Бай Лу прекрасно понимает эти собственнические наклонности. Она сама такая же по натуре, хотя и усиленно пытается работать над этой чертой характера, контролировать, не давать эмоциям управлять. И всё-таки, откровенная прямолинейность и открытость девушки из Вьетнама её искренне удивляют и даже впечатляют.

— А ты, я смотрю, тоже далеко не из травоядных.

— Не вижу необходимости это скрывать. Мы с тобой коллеги по цеху, только работаем по разные стороны — я из Вьетнама, ты из Китая. У нас гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Поэтому давай сразу договоримся — завязывай давить на психику. Я сама умею играть в эти игры не хуже тебя. Пожалуйста, переходи к цели своего визита, без лишних прелюдий.

Бай Лу молча шагает рядом ещё несколько секунд, собираясь с мыслями.

У неё давно выработался устойчивый иммунитет к чужому нетерпению.

Не глядя на неё, До Тхи Чанг задаёт наводящий вопрос: