– Твоя просьба, очевидно, абсурдна.

Флориан уже двинулся к выходу, но тут услышал хлопок. Замер. Обернулся.

Гретхен стояла, сложив руки в молитвенном жесте, и Флориан ощутил смутное, почти забытое чувство удивления. Кто-то настолько его не боялся и даже не уважал, что хлопнул в ладоши, желая привлечь внимание.

– Не трать мое время, торговка. Я заплатил и больше ничего тебе не должен. – Он немного помолчал, взвешивая слова. – Замечу, если бы ты разговаривала, лавка был бы лучше.

Гретхен только развела руками и широко улыбнулась.

– Не старайтесь, ваша светлость, – грустно вздохнула старушка. – Она никому не ответит. Гретхен немая. Жаль, конечно, хорошая девочка, очень хорошая.

3. Романтизм

Небо красивого, лазурного цвета, было чуть подернуто белой периной облаков. С самого утра пошел мокрый снег и теперь скрипел под сапогами. Была суббота, горожане высыпали на улочки, как крупа из мешка.

Когда по проспектам Граниканта в сторону рынка промчались большие сани, запряженные тройкой, прохожие растерянно смотрели вслед. Бубенцы на упряжке задорно позвякивали, а копыта так резво стучали по мостовой, что снег искрами разлетался в стороны.

Извозчик, мужчина в почтенном возрасте, облаченный в тугое, явно не для него сшитое пальто, хмурился и стегал лошадей тонким прутиком.

На санях устроились двое. Удобно – только один: парень с белесыми волосами, сбритыми у висков, и прыщавым лицом. Совсем юнец, хоть и держался надменно, бросая на прохожих взгляд, полный ничем не обоснованной неприязни. Это был Маркус Лант, пронырливый сирота и талантливый стрелок двадцати лет от роду. Он курил самокрутку и мрачно хмурился каждый раз, когда не получалось дурацкое колечко из дыма.

Подле него, – а хотелось бы как можно дальше, но сани ехали слишком быстро, и она каждый раз скатывалась к нему, – сидела, кутаясь в пальто с пелериной, Лина Новак. Она шмыгала носом, нервно поправляла тонкие светлые косички. Хотела же ехать одна, а тут этот дурак привязался. Едва солнце встало, Лина, приодевшись, попросила извозчика приготовить сани.

И не было никакого желания ехать вместе с этим… с этим.

Маркус Лант вызывал рвотные позывы и девичье раздражение. В нем раздражало абсолютно все: грязные белые волосы, которые он так заботливо прилизывал, вечно зажатая в зубах сигарета и вонь от нее, глупая манера смотреть на всех исподлобья и постоянно смеяться. Он даже не смеялся, а хохотал, мерзко поджав обветренные губы. Лина с первой встречи поняла, что этот человек – абсолютно непробиваемый тупица. Она сама с трудом писала и считала, но, попав в достойное общество, тратила кучу сил и времени, чтобы всему обучиться. А этот увалень и не пытался. Жил и дальше дураком.

В первую их встречу так пялился на нее, чуть наклонившись, прищурив свои черные глазища, что Лина аж вся сжалась и едва не расплакалась. На нее многие смотрели, недаром она продажной девицей была, только взгляд этого придурка пугал. Одно присутствие Маркуса рядом вызывало у Лины чувство бесконтрольной тревоги. Самое отвратительное – от него не избавиться. Барон скорее отрубит ей голову, чем откажется от своего тупого, но верного помощника.

Когда господин уезжал, Лина обычно сидела дома, боясь куда-то выйти. Но сейчас январь, а у него скоро небольшой праздник, и надо бы купить гостинец. Закрывая глаза, Лина видела, как протянет ему руку, а в ней не ее сердце, потому что оно отдано давно, а подарок. Что барон скажет? Лина не могла представить.

– И какой черт тебя с утра пораньше вытащил? – пробурчал Маркус и снова задымил.

Лина дернула головой. Ей до жути не хотелось общаться с ним. У него даже голос был противный: огрубелый, хриплый из-за сигарет.

– Сидела бы дома, как положено.

– Кому положено-с? – подал голос извозчик. Он был человек простой и считал нормальным разговаривать с господами.

Маркус скривил рот, хотя тоже был слугой в доме, но все же ответил:

– Таким девкам, как она. Не вижу вообще причин отпускать ее куда-то.

– Ну-с, – усмехнулся мужик, – все бабы разные: кто-то дома сидит, а кто-то…

– Это не баба, – заявил Маркус, закидывая ногу на ногу. – Это паразит. Сам же знаешь! Она ничего не умеет и никому не сдалась. Шеф еще немного ей попользуется и выкинет.

Тут Лина не выдержала, резко привстала и схватила его за воротник.

– Он скорее тебя собакам скормит!

Маркус рассмеялся и легонько обхватил ее за тоненькую талию.

– Знаешь, что он делал недавно? – Его глаза стали узкими, как щель, а губы расплылись в мерзкой улыбочке. – Ухлестывал за девкой покрасивее тебя. Как думаешь, может, вышло у них чего? Или он ее, как тебя, лишь подержал рядом смеха ради? – Лина разжала пальцы. – Будь паинькой, Новак, и слушайся меня.

Лина визгнула, как зверек, когда он без лишних усилий отцепил ее от себя и усадил на место. Она прекрасно знала, что этот дурак еще и лгун. Не может человек, которого она так отчаянно любит, лицемерно предавать ее. Лина – его отрада, солнце, бескрайняя надежда! Пусть Маркус и дальше мелет чепуху.

Плохую компанию терпеть оставалось недолго. Вот они доедут до узкой улочки, там Лина прикажет остановиться. Когда мужчины начнут переговариваться меж собой, она незаметно скроется. Лина пока не сообразила, как именно, но знала, что точно сбежит. Уже сбегала. И не раз. Правда, ее всегда возвращали.

Маркус возвращал.

Вокруг прилавка со сладостями образовалась большая толпа. Продавец терялся и никак не мог разобрать, что кому нужно. Устало чертыхнувшись, он глубоко вздохнул и огляделся. Огромный рост позволял ему рассмотреть сразу всех.

В толпе явно выделялась форма Теневого сыска. Зимой она состояла из черного мундира с красной шнуровкой, черного плаща на меху и плоской фуражки с лаковым козырьком. Торговец, который искренне уважал смелых людей сыска, чуть склонился вперед и буркнул:

– Эй, малец, чего тебе?

Офицер Тихон Тарлецкий, невысокого роста, испугался: он-то думал, что придется ждать, пока вся толпень разойдется. Но быстро взял себя в руки и указал на свежую выпечку. Мягкие булочки пахли ягодами и топленым молоком. Тепло и сладко.

– Две, пожалуйста.

– Две… – эхом протянул кто-то, не скрывая едкой зависти. – А вы там неслабо живете!

«Если бы…» – подумал Тихон. Сегодня он получил скудное жалованье солдата, пересчитал монеты и понял, что этих грошей и на месяц не хватит. Благо есть где спать, да и обожаемая бабушка в беде не оставит.

Размышляя о солдатской жизни, Тихон смотрел в пространство перед собой и не слушал, о чем судачит толпа. Вежливо улыбнулся торговцу, взял булочки. Уже было развернулся, как краем глаза уловил странное движение. Легкую тень. И тут же кто-то визгнул:

– Грабят! Караул!

Тихон вздохнул. Это не его дело. Воришек всегда было много в Граниканте, и, несмотря на все старания княгини, число бедных не уменьшалось. Преступность бродила по улочкам города неуловимой кошкой.

Сделав шаг в сторону, Тихон вскинул голову и увидел, как торговец и еще пара мужчин обступили низенькую девицу. Она хлопала ресницами и удивленно таращилась вокруг. «Не похожа на вора. – Тихон подошел ближе. – Да и на бедную тоже». Платье выглядело совсем новым. На пышной розовой юбке, что напоминала перевернутый бутон, сияли серебряные нити, ворот был украшен кружевом, а пальто подпоясано широким ремнем. У нее явно были средства, поэтому странное поведение озадачило Тихона.

– И много она украла?

Торговец зыркнул на него.

– Рогалик.

– Сколько?

– Четвертак.

Тихон не любил тратить деньги, но лицо несчастной было мертвенно-бледным от страха. Он достал монету из кармана.

– Возьмите. Наверное, барышня забыла заплатить.

Сжав деньги в кулаке, торговец хмыкнул и отпустил воровку. Тихон был практически уверен, что она сразу же повалится, но та ловко переступила ножками и отошла в сторонку.