Но, как бы мне ни хотелось это отрицать, по мере того как разум окончательно берёт верх над телом, мой желудок сжимается от горького осознания: он прав.

Это ошибка.

Я игнорирую шорох перьев Ариона. Игнорирую его короткое, рваное дыхание. То, что я сказала ему, тоже было правдой — я не умею стыдиться. И этот ледяной холод, сковывающий сейчас мою грудь, не имеет ничего общего с сожалением. Скорее, он подозрительно сильно похож на отчаяние. Но — нет. Я отказываюсь называть это так. То, что я чувствую к Ариону, — это просто смирение, и ничего больше.

Восемь лет назад я уже совершила ошибку: влюбилась в человека, и это разрушило мою жизнь. Джасин мёртв. Навсегда. Я поворачиваюсь лицом к каменной стене пещеры. Я больше никогда не ввяжусь во что-то подобное. Арион — чернокнижник и человек. Я — мерроу. Мы враги. Мы обязаны ими быть. И в тот день, когда наша связь разорвётся, а мой долг жизни будет окончательно выплачен, мы, надеюсь, сможем стать чужими друг другу людьми. Это единственный счастливый финал, который нас ждёт. Не любовники. И даже не друзья. Просто незнакомцы, у которых когда-то давно не было другого выбора, кроме как ненавидеть друг друга.

Я заставляю себя закрыть глаза. На этот раз сон накрывает меня мгновенно и без остатка.

И я не просыпаюсь до тех пор, пока до моих ушей не доносится чужой крик, а в нос не ударяет резкий запах свежей крови.

ГЛАВА 21

АРИОН

Я ускользаю до того, как Гавриал и русалка успевают открыть глаза.

Несмотря на то что я всем сердцем ненавижу этот вид, запах и пронизывающую до костей сырость, я выныриваю из пещеры прямо в тёмно-синюю пучину. Расправляя крылья, я мощными толчками разрезаю толщу воды, а затем свечой взмываю вверх, в открытое небо. Солнце поднимается над горизонтом, и я поднимаюсь вместе с ним. С моих позолоченных перьев ручьями стекает морская вода. Пастельные тона предрассветного неба и свежий воздух насквозь пропитаны запахом рыбы, а голодные чайки уже кружат над волнами, оглашая окрестности пронзительными криками в поисках завтрака. Зависнув в вышине и мерно покачивая крыльями в такт лёгкому бризу, я пристально вглядываюсь в горизонт.

Нам необходимо добраться до Соль и Бездн. Но я без понятия, как это сделать, если, по словам русалки, в глубинах нас поджидают её враги, а Культ Мортис находится… где-то здесь. Тревога жгучим нарывом пульсирует в груди. В памяти мертвенным набатом всплывают слова Повелителя Смерти:

«Ты подвёл их, Арион Стоун, и теперь мы наконец-то можем забрать тебя».

Мои костяшки хрустят. Крылья бьют по воздуху сильнее. Я уничтожу их. Найду сердце и с его помощью сотру весь этот грёбаный культ с лица земли. Я заставлю их захлебнуться собственной кровью.

Но как?

Я прищуриваюсь, глядя на позолоченный рассвет. На востоке изумрудным ковром раскинулся материковый берег Луции, поросший пихтами и соснами. На западе же горизонт окрашен самоцветным пурпуром и полуночной синевой — там лежит континент Темпест.

Темпестас, бог бури, сотворивший этот клочок суши, без умолку швыряет молнии сквозь свинцовые тучи. Ужасающие смерчи яростно кружат у Стены континента — божественного барьера, возведённого прямо поверх серых каменных блоков, а бешеный ветер взбивает океан в бурлящее месиво из пены и волн. Чтобы добраться до Соль, нам придётся преодолеть эту преграду. По земле, по воде или по воздуху. Однако культ наверняка ждёт нас на суше. Враги русалки контролируют море. А я не могу лететь вечно — рано или поздно мне понадобится отдых. Ярость сжимает лёгкие, но я с силой выталкиваю воздух — пытаюсь выдохнуть каждую эмоцию, которая отравляет меня со вчерашней ночи.

— Эмоции предвзяты по своей природе, Арион, именно поэтому ты должен избавиться от них. Выбросить, похоронить, забыть — неважно, как именно ты их отсечёшь, главное — сделай это. Эмоции не служат тебе. Сейчас это ты служишь им. — Старейшина Бранч аккуратно заправляет прядь волос за ухо плачущего мальчика и мягко улыбается: — Хватит, Арион. Перестань чувствовать. — Он щёлкает пальцами — и сырой каменный пол вспыхивает. Пролитый алкоголь взрывается огненным сполохом. Мальчик висит под деревянными стропилами, его руки намертво привязаны к балке, а лодыжки стянуты веревкой. Он не в силах остановить пламя, которое уже лижет пальцы его ног, подбираясь к ступням. Он плачет, но старейшина Бранч лишь спокойно наблюдает за ним, стоя на безопасном расстоянии. Когда огонь охватывает лодыжки, мальчик срывается на крик, зовя отца.

Старейшина Бранч заставляет пламя подняться ещё выше:

— Твой отец не спасёт тебя, Арион. Он мёртв. Его сожгли вместе с остальной гнилью. Спасай себя сам. Избавься от эмоций, прими эту боль и высвободи магию. Тебе не нужны чувства. Ты сильнее своих импульсов. Стань великим, Арион, и спаси себя.

Я — чернокнижник Арион Стоун, я больше легенда, чем человек, и я давным-давно променял свои эмоции на могущество. Но… я опускаю взгляд на чёрные вены, змеящиеся по моим рукам, — мне всё ещё не под силу сбежать от собственной смертности. Я умираю.

Я умираю, я не вижу пути вперёд, а русалка по имени Зефира планомерно разрушает мою жизнь.

Одно упоминание её имени заставляет кровь вскипать, а серебряный шнур между нами натягивается на безумное расстояние, пока я лечу высоко над волнами. Она стала проклятием моего существования. Её грязный рот и розовые губы, её затуманенный взгляд и дикие стоны — всё это грёбаный яд. Перед глазами до сих пор стоит картина: она извивается под ритмичными толчками моих невидимых магических пальцев, шепча моё имя снова и снова, словно это молитва. Я не могу выкинуть это из головы. Не могу перестать думать о ней, о прошлой ночи, о нашем разговоре, о том, как мы делили эту бутылку вина, шептали свои секреты, а потом…

Чёрт.

Я хотел её. Так сильно, что это причиняло физическую боль, будто нож вонзили между рёбер. Даже лёгкий вздох, сорвавшийся с её губ, прошил меня насквозь. Мне хотелось притянуть её к себе, жестко, безжалостно войти в неё, заставив выкрикивать моё имя снова и снова. Я хотел, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

И в этом, чёрт возьми, главная проблема.

Я продолжаю хотеть. Чернокнижники не должны испытывать желаний. Нам даже чувствовать не положено. Она уничтожает меня. Эта связь… она ломает меня изнутри. Я не буду рабом обстоятельств, и мне плевать на этот чёртов долг жизни.

Я больше не прикоснусь к ней. Я не стану трахать её.

Я не собираюсь выбрасывать свою жизнь на помойку ради русалки.

Я — чернокнижник Арион Стоун, и мне ничего не нужно от этого мира. Мне необходимо только одно — сердце, моя жизнь и бессмертие. Мне нужно выжить. Мне нужна сила. Всё остальное не имеет абсолютно никакого значения.

Я заставляю себя переключить внимание на Стену Темпеста. Смерчи кружат и пересекаются друг с другом в хаотичном, непредсказуемом танце. Молнии раз за разом бьют в серый камень. Ветер продолжает неистово штормить море. Культистов не испугать плохой погодой — они наверняка будут ждать нас на самой Стене или на побережье прямо перед ней. Это значит, что путь по суше для нас закрыт. Мы перелетим через этот штормовой барьер по воздуху, а затем доберёмся до руин вплавь.

Зефира будет в ярости, когда узнает, что ей придётся лететь. Она станет топать ногами и попытается ввязаться в драку, но мне плевать. Не она здесь главная. А Гавриал… я кривлюсь при одном воспоминании об этом уголовнике. Он круглый идиот, раз решил увязаться за нами, и я ни на секунду не верю в его бескорыстные мотивы. Гниль остается гнилью, а преступник — преступником до тех пор, пока не сдохнет. Я не собираюсь прикрывать его спину только для того, чтобы в самом конце он вонзил мне нож всадил в неё нож и забрал сердце себе. Если ему придётся умереть — туда ему и дорога. Я расправляю плечи и поднимаю подбородок навстречу грозовому горизонту. Если ради моего выживания потребуется смерть любого из них, мне будет плевать.