— Именно. Поэтому — верни.

— В ноябре. А пока походишь с костылями.

— Да дался тебе этот ноябрь!

— Ничего и слышать не хочу. Но если хочешь гипс на руку — готов пойти навстречу.

— Сам-то хоть куда попал? — Буркнула Эффа.

— Никуда.

— Да ну?..

— А Ренни не сказала?

— Она говорит, ты совсем скоро пойдешь за билетом.

— Она думает обо мне слишком хорошо, — покачал я головой.

— Да наверняка уже сходил и просто не хочешь ее расстраивать.

— И ты думаешь обо мне хорошо, но не слишком.

— Тан?

— Я никуда не пойду. Жду, когда начислят стипендию за месяц, и иду отчисляться.

— Шутишь?..

— Ни разу.

— И вот из-за какого-то месяца бросишь учебу? — Удивилась Эффа. — Я понимаю, мир не твой, но три курса прошло…

— Восстановлюсь в следующем году.

— Так практику все равно придется пройти.

— Не придется, ее отменят.

— Тан, эта вера в то, что кто-то посмотрит на бедняжек-студентов и решит, что им слишком сложно — это не про Империю! Да, потери будут — но солдаты тоже умирают, и врачи в госпиталях, и корреспонденты. Не выйдет отсидеться, Тан. — Убежденно произнесла мисс Сойер.

— Спорим, что отменят? — Вздохнул я.

— Не, ты еще прежнее пари не отдал. И если думаешь, что из-за неуставщины — тоже мимо. Пилотный проект Канцлера, там каждому солдату салфеточку подвяжут, чтобы ни слюнки на твою Ренни не попало!

— Ну вот как Канцлера повесят, так и отменят.

— Шутишь?.. — Нахмурилась молодая пенсионерка. — Не шутишь… — Констатировала она, изучив мое лицо. — А причина?..

— Кража семи тонн таллиума из государственного хранилища.

— Кр… Чего? Каких семи тонн?.. — Словно на стену наткнулась.

— Две из которых были в первом «Эсмере». — Печально поведал я ей.

— Ты хочешь сказать… — Заволновалась Эффа, но я ее перебил.

— Я уже сказал. И ты, как хороший следователь, должна понять, что происходит.

— Погоди… Мне бы посидеть где-то… — Жалобно попросила она.

Посмотрел по сторонам — бетон, трава, только что выпрямленный забор. Сгибать забор обратно было жалко.

Ну а в здании у нас с мебелью вообще полный швах — остатки стульев выкинули, люди сидят на самодельных скамейках, покрытых штукатуркой — на них же и стоят во время работы.

В итоге подхватил Эффу под спину и под колени и присел вместе с взвигнувшей девушкой возле забора — к нему спиной.

— Ты чего? — Возмутилась она тихо.

— Хотела сидеть — сиди.

— Брюки испачкаешь…

— Отряхну потом. Итак, мисс следователь в отставке, — дунул я ей на макушку, смахивая выбившийся волос. — Какой из всего происходящего следует вывод?

— Нехороший.

— А в частности?

— Если ты не врешь… Ой! Ладно, ты не врешь. — Устроилась она на мне поудобнее, убирая дернутую мною прядку. — Плохо дело… И пожаловаться некому.

— Незачем жаловаться. Инвентаризация хранилища в сентябре-октябре. Нигде он такое количество не найдет.

— Ну… Пять тонн все еще может найти, — осторожно произнесла Эффа, покосившись на меня. — А две — не семь.

— Отлично соображаешь для пенсионера. А где же он может найти пять?

— Если следователи догадаются пойти на вокзал…

— То найдут рыжего, который повез грузчиков в бокс мэтра Нарема.

— Это Спектр?..

Я молча кивнул.

— Там рядом бокс с «Эсмером»… Грузчики могли перепутать.

— Сто сорок первый бокс со сто сороковым? Даже на слух — вряд ли. Бокс был пустым, а на «Эсмере» недельная пыль. Да и потом — это же к мэтру придут с обыском, а там мало ли что еще найдут…

— Зачем ходить к мэтру с обыском из-за сахара? — Фыркнула Эффа. — Подозрительно, конечно, что он исчез…

— Очень подозрительно. Надеюсь, твой старый друг займётся его поисками в первую очередь. Светило науки, какая горечь и боль, что он пропал без вести — а то и похищен вражеской разведкой. Направить все силы!..

— Ты прямо как он говоришь.

— Да его по телевизору не выключают. Вообще непонятно, Империя тут или он всем правит. — Нейтрально сказал я.

Эффа прикусила губу.

— После тезоименитства приняты меры. Многих поменяли — я слышала.

— Значит, он будет искать пять тонн, а не пытаться завершить начатое. Но нам от этого не легче.

— Может, вернешь мешки?.. А я их найду.

— Верну и ты их найдешь. В ноябре.

— А до ноября что делать?.. Он ведь будет искать тебя. А ты тут деньгами соришь.

— Эффа, это все в кредит. Я веду себя ровно так, как вел бы и раньше. Ни великих денег, ни роскошной жизни. Даже метелку возьму и буду листья сметать. Опять же — у них нет такого гениального следователя, как Эффа Сойер.

Зарделась, взгляд спрятала.

— Ну, может и не найдут… Они ж сахар ищут, а не другое. Какая разница, где его купили?.. Это ведь не поставки оружия, он в каждом магазине есть. Пока что им непонятно — зачем.

— Да все им понятно, догадаться-то несложно. Но раз босс сказал, что второй «Эсмер» пустой, то никуда они не полезут. Они же не ты, им карьера дорога.

— Да нормальная у меня карьера. — Дернула та плечиком.

— Радуйся, кстати, что «Эсмер» официально без груза. Иначе затаскали бы тебя по допросам, спрашивая, где мешки.

— Да уже вызывали. — Вздохнула та грустно.

— И как?

— Честность — лучшая защита. Что нашла — то и показала. Согласись — глупость воровать из сумки, а потом ее находить.

— Но тебе все равно не поверили.

— Чего это?..

— Распределение у тебя на южную границу, вот чего. — Печалился я.

Даже не мог представить, что она настолько туда захочет, что сделает это вопреки здравому смыслу.

— Лотерея же случайная. Да и причем тут она?..

— Мне один мэтр многое рассказал про дружбу твоего бывшего начальника с кое-какими людьми по ту сторону южной границы. Он себе через них кое-что заказывал время от времени, а начальник твой устраивал так, что контрабандистам давали пройти.

— Что за люди-то?..

— С большими погонами и генеральскими звездами.

Девушка тревожно заерзала.

— Вот и получается забавное совпадение, — продолжил я, — что принимается закон, по которому студента с нашего факультета можно отправить куда угодно. Например, к южной границе — а там, ты верно отметила, беда может постигнуть и солдата, и врача, и студента на практике. Выловят и будут очень недоверчиво расспрашивать о каких-то мешках. А по итогам года покажут статистику, что в целом, эксперимент требует доработки. И все вздохнут спокойно.

— Тан, ты же не брал билет. Может, тебя на север…

— А ты — взяла. Сбежишь сейчас — будешь дезертиром. Но у тебя есть я, и я очень аккуратно сломаю тебе четыре пальца из пяти. Этого тоже достаточно.

— Ренни сказала, никакой тебе постели, пока не поступишь как мужчина.

— Пока не сдохну под пытками. Очаровательно. Какая радость, что в мире полно прекрасных девушек. Даже вот в этом невзрачном депо их тридцать… Двадцать семь… Двадцать шесть.

— Они у тебя там дохнут что ли?

— Тихо, я считаю свободных. — Шикнул я. — Ну, где-то двадцать пять.

— Двадцать шесть. Я тоже свободная.

— Учту. — Кивнул задумчиво. — Так что насчет перелома?

— Тан.

— Эффа, только текущее положение тела отделяет меня от того, чтобы ходить, орать и ругаться. Это ж надо — самой в лапы врагу!

— Ну, я же не знала.

— Теперь знаешь.

— Но теперь я знаю еще кое-что. — Осторожно отметила мисс Сойер.

— Ну?

— Если меня комиссуют, мой бывший начальник об этом узнает.

— Пусть грызет локти. Это ж не глава районной администрации, нет у него методов просто взять человека и избить.

А если и есть, то пять тонн таллиума — это не та тайна, которую можно доверить кому угодно. Очень уж жирный приз.

Не просто так Канцлер дошел до того, что вынужден действовать с территории другой страны.

— Тан…

— Ау?

— Ты не дослушал. Если он узнает, то просто отменит набор первокурсников. Ну какой с нас толк, Тан? Мы же ничего не знаем.