— Окей, — сказал я. — Я понял. Базы охраняют выход на поверхность. Под нами, на океанском дне — здоровенный город.

— Здоровенный город, под водой, свободный от Системы, — Белояров смотрел на меня внимательно. — Атлантики сделали свою работу. Они уничтожили Систему на планете, и больше не вмешивались. Все по инструкции Доминиона.

— Ох, мать, — только и смог выдавить из себя я.

Одно дело — Фоана. Пустынная, но вполне понятная. Можно растить ананасы-бананасы, охотиться на ящеров, ловить рыбу. Плохо, некомфортно, но вполне осуществимо. Или — Лахарано Мафана. Тундра, яки, приятная зона умеренного климата вдоль экватора. Худо-бедно жить можно! Другое дело — замкнутое сообщество подводного города. По сути — космический корабль. Выключи на нем Систему — что получится? Почти то же, что будет, если вырубить все ПсИны на «Ломоносове».

Герметичный боди-хоррор.

Может не сразу, но со временем — точно. Какова вероятность, что Атлантический Легион, раздолбав Систему позаботился о канализации, утилизации мусора, бесперебойной подаче питьевой воды и продуктов питания? Крайне мала. Какова вероятность, что лишившиеся «вводных» от управляющих искинов, потерянные и ошеломленные системные рефаим смогли быстро перевести сложнейшее управление своими городами на аналоговый режим и сохранили вменяемые условия жизни? Ничтожно мала!

— И как они разгреблись? — спросил я.

— В целом — никак, похоже, — Белояров ткнул пальцем в несколько зеленых точек на морском дне: у Южного полярного архипелага, и рядом с самым большим островом. — Вот тут — как-то. А в остальных — никак. И там полная жопа, как я понял.

— Потому сюда и дредноут идет? Разгребаться?

— Очевидно — да.

— Я вам зачем? Зачем вы сейчас меня позвали и все это показали-рассказали?

— Фиксируй, военкор. Фиксируй! Помимо задачи выжить у нас теперь еще одна есть: Верхотуров должен узнать обо всем, что здесь происходит, — на челюстях Белоярова заиграли желваки. — Еще и кофе со шнапсом… Что за бредятина?

— Не бредятина, — решился я. — У меня есть объяснение… Точнее не у меня, а у Сомова.

— Сомова? Тот парень из пресс-службы, который спился? — удивился трибун. — До этого у нефоров штурмовиком бегал… Он здесь причем? Он же помер, нет?

— Помер, — кивнул я. — До того, как спиться, у него командировка была на Траппист-1. Сюда. На Фоану и Раномасину. И кое-что он тут, похоже, раскопал…

— По толку что-то скажешь? Или будешь ходить вокруг да около? — начал злиться Белояров.

— Не хочу выдавать свои домыслы за реальные факты. Но, кажется, речь идет о биологической угрозе. Он бухал водку с энергетиками, понимаете? И никого не трогал. Вообще! Не жал руки, не целовал девчат, не занимался сексом. Он думал, что заражен.

— Водку и энергетики? — трибун прищурился. — Шнапс и кофе?

— И-мен-но! Понимаете? Потому и помер, сердце не выдержало. Переборщил.

— Я попробую надавить на Штофа, у нас брифинг после обеда. Пообещаю ему участие в каких-нибудь активных мероприятиях, двадцать бойцов лишними не будут. В обмен на актуальную информацию… А ты, выходит, тот еще жук? Подружку свою к истинно арийским фройляйн не зря послал?

— Да она и сама как бы…

— Сама кого хочешь пошлет? Девчонка со стержнем, да! — одобрительно кивнул Белояров. — Ладно, глядишь — что-то и прояснится. Спасибо, что рассказал про Сомова. Кто-то еще об этом знает? Ну…

— Преторианцы? Командование? Всем насрать, как я понял… Есть один признак, физиологический, но стандартные медкапсулы при осмотре просто фиксируют его и не бьют тревогу. Наверное, считают побочкой от омоложения, коррекции или модификаций. Внимание на эту хренотень Багателия обратил…

— Одиссей? Одиссей — умный, да… Что там? Скажешь?

— Черт с ним, скажу… Смотри только, чтобы нас всех вместе потом особисты не замордовали, — в конце концов, моя жизнь, жизнь Рогова и да — жизнь Маши Ларсен сейчас зависели от эффективности работы всего нашего отряда. Командир (пусть и временный) имел право знать! — Утолщение в районе позвонков Th-1, Th-2, Th-3 грудного отдела. Аномалия.

— Ага! Ты поэтому нас всех после Фоаны на диагностику укладывал? Молодцом! — Белояров даже кулаком по столешнице пристукнул. — А они нам как раз в спину какой-то дрянью пищали. Сходится, да? Но если смотреть на вещи объективно: немчура с их орднунгом все-таки, оказывается, тоже — молодцом. А вот на этих двух базах, похоже, прое…фукали вспышку. Там орднунга не было.

Он ткнул пальцем в точки, мигающие красным. Очевидно: там гарнизоны прекратили свое существование.

— Смотри, Сорока, — Белояров почесал бороду. — Я нашим объсню что мы тут не прохлаждаемся. У нас тут — разведка боем. Если есть неведомый враг — нужно понять, с чем мы имеем дело, это — приоритет. Ну и ты меня поддержи, расскажи то же самое, что и мне, в частном порядке… Только не здесь, на базе, а во время разгрузки бота. «Нагель» скоро куда-то убывает, нужно будет перегнать наш кораблик поближе к модулю. Вот там, в десантном отсеке, и пообщаемся…

— Принял, — сказал я. — Мы — на задании. Цель — добыча информации о новой биологической угрозе. И вот что… Нам бы Стрелу почаще в наш модуль дергать. Пусть там ночует, а дежурит с нами. Стремно!

— Стремно, — кивнул Белояров. — Да и специальность у нее нужная, наладить автоматику тут однозначно нужно. Я поговорю со Штофом.

У меня как камень с души упал. Я мог действовать не исподволь, а напрямую, открыто — по крайней мере в рамках нашего отряда. Одобрение командования получено! Трибун — это трибун, полковник, считай, по нашему. Имеет вес! Глядишь — прикроет.

* * *

Мы перегнали бот в ангар внутри Третьего модуля: кораблик наш размерами не уступал большому двухэтажному туристическому автобусу, но места и для него, и для медэвака хватило. Правда, опять мне пришлось помучиться: зашел сквозь ворота впритирку, работая антигравами и добрым словом поминая Богдана Питерского. Но — все встало на свои места, еще и место осталось. Кроме нашей техники тут уютно расположились четыре штатные амфибии: эдакий гибрид подводной лодки и советского ПТ-76. С вооружением у них, правда, было не ахти — все-таки не легионная и не земная постройка, а рефаимская. Скорее — транспортер, чем боевая техника.

— На бесптичье и жопа — соловей, — философски заметил Рогов, разглядывая эти машинки. — Надо будет испытать.

Он, я и Маша — нам политпросвет от Белоярова был без надобности, мы историю с Сомовым и туранцем знали. И про канкана, которые переводятся как «паразиты» я им обоим уже рассказал. Так что пока наши там шушукались в боте, мы ходили, осматривались, обсуждали переданное нам на попечение имущество. Техника, подводные скафандры, снаряжение, какие-то пневматические рефаимские пушки…

— Я это… — Ларсен глянула на меня как-то особенно хитренько. — Я там Марьванну оставила, в хорошем месте. Скоро будем с глазами.

— О! — мои брови поползли вверх. — Ну даешь! Проблем не будет?

— А какие проблемы? Ну, стоит пауэрбанк на зарядке, что тут такого… Хи! — это ее «хи!» мигом мне напомнило ту самую девчонку Машу, из летнего лагеря. — И вот еще что: девчонки мне кое-что для тебя передали. Ты должен мне уделить час времени!

— Все мое свободное время в твоем распоряжении! — опрометчиво заявил я.

— Клево! — обрадовалась Ларсен. — Ну, сейчас разгрузимся, и…

— Рогов, Сорока! Таскать помогайте! — махнул рукой Белояров из бота. — Давайте, цепочку сделаем, и на платформы контейнеры перебросим.

Выгружали, конечно, не всё. Большой НЗ оставили в боте — мало ли как дело обернется. Мы сразу решили — если что, можно будет свалить с острова, по крайней мере — попробовать. Если совсем прижмет — и на Фоану вернемся. Хотя ботом, на Фоану — это много дней лететь. Но — всяко лучше чем сдохнуть и весточку своим не переслать. Как я и думал, кроме меня пилоты у нас имелись, просто — шланговали. А может и вправду, частичная амнезия у них до сих пор целиком не прошла… Тот же Цветков, и, один из булкохрустов-разведчиков, по фамилии Крюков — они имели лицензии пилотов малых кораблей. Таким образом, даже если меня прикончат, варианты эвакуироваться и выжить у остальной группы имелись.