Гай. — один — из тех, на кого мы охотились уже очень давно. Второй… был обычным человеком. Невинным. Просто жертвой обстоятельств.

Я молчал. Больше всего мне хотелось сейчас его задушить.

 — Ты покрываешь его? — спросил меня резко Гай.

 — Нет — ответил я. Смотрел на него и видел того, кем он был на самом деле: жёсткого и бескомпромиссного военного. Неужели я мог с ним спать?

 — Я не собираюсь давать этому ход. Как ты знаешь, узнавать правду — мое хобби. Узнав все, что мне нужно знать, я просто теряю к этому интерес. Так что ты сейчас работаешь против себя, Миха. Чем раньше ты мне скажешь правду, тем скорее мы вернёмся в зал.

 — Я уже рассказал тебе все — сказал я спокойно.

 — Дори сказал тебе, кем я служил в армии? — спросил Гай.

 — Да.

 — Ты думаешь, я смог бы работать и выжить на такой службе, если бы не дожимал до конца допрос, когда это было необходимо? — сказал он.

 — А сейчас — необходимо? — ответил я вопросом на вопрос.

 — Мне — да.

Я пожал плечами.

 — Я пошел в зал. Мы не в армии, не на войне, не в зале суда, и этот допрос не имеет никакого смысла, кроме как утолить твое неуёмное любопытство. Увидимся на следующей неделе — встал, чтобы уйти.

Рука Гая схватила меня за плечо.

 — Ты куда? Мы ещё не закончили.

 — Как по мне — уже давно закончили — ответил я.

Он перехватил меня за воротник рубашки, не давая двинуться с места.

 — Садись, Миха.

У меня был выбор: схватиться в рукопашную с борцом элитного подразделения, и скорее всего проиграть, или сесть и продолжить этот фарс.

Я приготовился дать отпор, но тут дверь открылась и вошёл Дори.

Гай обернулся к брату.

 — А, вот и ещё одно действующее лицо — сказал он со смешком.

 — Что делаете? — спросил Дори негромко.

 — Разговариваем. Присоединяйся — сказал Гай.

Дори подошёл к столу, сел на один из стульев, откинулся на неудобную спинку.

 — Может, выпустишь его? — спросил, глядя на нашу скульптурную группу.

Гай отпустил мою рубашку, и я сделал пару шагов назад, но уйти, пока здесь оставался Зелиг-младший, уже не мог.

 — Дори — сказал Гай — может вы с твоим приятелем бросите дурака валять, и просто расскажете мне все, как есть?

 — Гай — в тон ему ответил Дори — у тебя мозги уже совсем поехали. Какого черта ты вообще вышел из армии? Ты ведь до сих пор воюешь. Каждый день — с нами, с клиентами, со своими тараканами.

Тот стоял, прищурившись на брата.

 — Когда я чувствую, что что-то не так.

 — Допустим, ты вытянешь из нас всю правду — перебил его тот — и что дальше? Оставишь все, как есть?

 — Да — твердо сказал Гай.

 — Нет, братец мой. Как только ты услышишь в деталях, что там было, тебе придется вытаскивать свой телефон и звонить в… Тебе назвать весь список телефонов?

 — Дори — предупреждающе сказал я. Какого черта он делает, пронеслось в моей голове.

 — И ты своими руками посадишь на несколько лет и своего брата, и бывшего любовника. Как тебе такая перспектива? — бесстрастно продолжал тот.

Гай открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог.

Некоторое время мы все молчали. Дори смотрел на брата, ожидая, что тот скажет. Не дождавшись, поднялся со стула, подошел к двери.

 — Когда ты начал копать, что ты ожидал найти? — спросил он.

 — Правду — голос Гая напоминал скрип старой двери.

 — Теперь все ещё хочешь?

Тот покачал головой.

 — Миха, расскажи лейтенанту Зелигу, то, что он должен знать — сказал Дори.

Я повторил давно заученную наизусть легенду, стараясь не смотреть на своего недавнего любовника.

 — Мы можем идти в зал? — спросил командир.

 — Идите — сказал Гай, не глядя на нас.

 — Пошли, Розенберг — приказал Дори.

Я послушно двинулся за ним. У меня было ощущение, что меня только что спас Deus ex machina, или как это там называл Маджид.

Мы вышли из комнаты, и я понял, что взмок от напряжения.

 — Почему ты — начал я, но Дори резко мотнул головой, и я замолк.

Мы свернули в сторону лифтов и поднялись на третий этаж, где располагались наши номера. Дори открыл дверь в свой номер, и мы зашли вовнутрь.

Какое-то время мы сидели молча. Потом я снова рискнул.

 — Почему ты ему рассказал?

 — Потому, что иначе он вытряс бы из тебя все до последнего слова — сказал Дори — как видишь, ничего конкретного он не услышал. Потому что в кои-то веки нарвался. Так ему и надо.

 — Зачем он вообще лез не в свое дело — сказал я с злостью — неужели ему не стало в какой-то момент понятно, что там случилось? Он ведь все уже знал до нашей беседы.

Дори подал плечами.

 — По привычке. Не ты первый, не ты последний. Да, скорее всего, он уже все знал. Но у моего брата есть один большой недостаток: он легко читает и раскалывает людей, но не умеет просчитывать последствия. Поэтому и вылетел из армии в чине лейтенанта, и развелся, и отношения у него не складываются, как видишь. Скорее, он даже не думал о том, что получив наше признание, ему придётся сдавать нас по полной программе.

 — А если он опять начнет.? — спросил я.

 — Не начнет. В теперешней ситуации он ещё может делать вид, что не допер, что к чему. Если же дожмет — тогда он должен будет дать делу ход. А этого он, слава Богу, делать не готов.

 — Наверное, уволит меня к чертовой матери на следующей неделе — сказал я с горечью.

 — Посмотрим — отозвался Дори.

 — Пошли вниз? — предложил я.

 — Ты иди, если хочешь — а я завалюсь спать.

Я тоже почувствовал, что устал. Да что там устал — у меня дрожали ноги от пережитого напряжения и глаза еле оставались открытыми.

 — Пойду тоже к себе, а то засну прямо здесь — сказал я, с трудом подавляя зевоту.

 — Давай — он устало махнул мне, и я оставил его отдыхать — скорее всего, он чувствовал себя не лучше моего.

Утром я проснулся в отвратительном настроении. Недаром эти корпоративы имеют дурную репутацию. Умылся и пошел искать своих попутчиц.

Все уже завтракали, я тоже что-то пожевал, стараясь не смотреть в сторону директорского стола. Один его вид напрочь отбивал у меня всякий аппетит.

После завтрака Илана пошла сдавать ключи, а мы с Михаль пошли дожидаться ее возле машины.

 — Ты вчера исчез — заметила Михаль.

 — Пошел спать — ответил я — всё-таки такие мероприятия мне не по душе.

 — Понимаю — сказала она сочувственно.

Подошла Илана и мы уселись в машину. Девушки, судя по всему, не выспались и были не в духах. Поэтому мы молчали, к моему большому облегчению.

Я развез коллег по домам и отправился к себе.

Дед был дома, что-то конструировал у себя в комнате. Бывший