со мной труп.

 — Я не… — хотел возразить я.

 — Я фигурально выражаюсь — он вновь резко вошёл в меня, и довольно улыбнулся, когда я вскрикнул.

Я почувствовал, как его рука водит по моему члену, и подался вперёд, обнимая его за шею и привлекая к себе. Поцелуй был долгим, и мы никак не могли оторваться друг от друга, вновь и вновь встречаясь губами и языками.

Его проникновения становились все глубже, а ладонь вокруг моего члена была влажной от пота и смазки, но он не спешил.

 — Не закрывай глаза — приказал он.

 — Тебе так сильно хочется, чтобы я на тебя таращился?

 — Да.

 — Почему?.. Ааахх! — я изогнулся, когда он поменял позу и угол, и понял, что несусь на всех парах к концовке.

 — Не так быстро — прошептал он, сразу же замедляясь.

 — Черт… не останавливайся! — больше всего мне хотелось двинуть ему сейчас кулаком в челюсть.

 — Куда ты торопишься? — сказал он — да, я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Знаешь почему?

 — Н-нет… — я едва осознавал, что он говорил. Он лишь слегка увеличил темп, и это снова бросило меня почти на самую грань.

 — Потому — он говорил сквозь зубы — что я могу смотреть в твои глаза — его движения стали ещё быстрее и резче — и говорить себе: блядь, я трахаю Миху Розенберга, черт бы его подрал! — сказав это, он застонал и впился в мой рот поцелуем, его язык грубо проник сквозь мои губы, и он уже не пытался продлить мгновение, как и я, просто давая себе быть поглощенным почти невыносимым наслаждением, пока разрядка не скрутила нас обоих, и не оставила опустошенных в объятиях друг друга.

****

Утром мне не надо было вставать в шесть утра, и мы в кои-то веки выспались, проснувшись лишь к девяти часам.

 — Оставайся на всю субботу — предложил Дори, когда мы окончательно проснулись.

Это звучало слишком заманчиво, чтобы я мог бы отказать. Хотелось остаться в постели, и может при свете дня секс с ним был бы таким же жарким, что и ночью?

 — Мне нужно будет заехать в супермаркет — наконец, сказал я — дед просил купить продукты для дома. Но после этого можно будет встретиться.

 — Твой дед обо мне не особо высокого мнения, правда? — спросил он.

 — Считает тебя беспринципным ублюдком — усмехнулся я.

 — Значит, ему должен понравиться Гай — задумчиво сказал Дори.

 — Его он называет квадратным ограниченным болваном.

 — Он хорошо разбирается в людях — заметил Зелиг. Потянулся ко мне, подминая под себя.

— Еще пять минут — пробормотал он мне в шею, рукой уже пробираясь под одеяло, чтобы нащупать мой стояк.

Разумеется, это заняло куда дольше, чем пять минут. Но это все равно немного примирило нас обоих с необходимостью подниматься и начать заниматься обычными пятничными побегушками.

Я закупился довольно быстро, и поехал домой, где меня уже ждал у пустого холодильника Курт.

 — Миха — сказал он, когда я закидывал покупки в холодильник и на полки кухонного шкафа — вчера вечером сюда приходил твой болван.

 — Гай? — уточнил я.

 — Он самый.

 — Что он от тебя хотел? — спросил я, как во мне зашевелилось глухое раздражение.

 — Почему ты думаешь, что он хотел что-то от меня? — с интересом спросил дед.

 — Потому что он знал, что я не буду вечером дома — видел меня до этого у своего брата — ответил я.

Дед уселся на свой любимый кухонный стул у стены, сложил руки на груди.

 — Он под большим секретом рассказал мне некую историю шестилетней давности — сказал он — упирая на то, что именно его брат был в ней главным преступным элементом, а мой внук — невинной овечкой, которую надо немедленно спасать.

Я не знал, смеяться мне или плакать.

 — Что же мне делать? — сказал я — если завтра он пойдет и расскажет это отцу… — представив себе это, я побледнел. Отец уж точно не будет держать это при себе. Если узнает он — то мы с Дори точно сядем.

Я посмотрел на деда. Лицо его было очень сосредоточенным.

 — Я поговорил с ним. Спросил, не понимает ли он, что его откровения рано или поздно приведут вас с его братом в тюрьму.

 — А он?

 — Он сказал, что рассказал об этом только мне, и дальше меня идти не собирается. Но я так не думаю, Миха.

 — И я — прошептал я.

 — В мое время, я просто задавил бы его потихоньку в каком-нибудь безлюдном переулке — сказал дед очень спокойным голосом.

Я промолчал.

 — Так что решайте со своим ублюдком, что делать дальше — заключил Яков.

 — Спасибо, что сказал — сказал я — я поеду к нему сейчас. Мы будем думать.

Дори, не произнес ни слова, пока я пересказывал ему всю историю.

Потом сказал:

 — Твой дед прав. Если можно было бы его задавить, я бы так и сделал.

 — Нет — жестко сказал я.

 — Завтра он расскажет твоему отцу, послезавтра — родителям Альхади.

Я представил лицо Джеймса, если он узнает о том, кто убил его сына, и подумал, что и сам сейчас застрелил бы Гая, если бы мог.

 — Вставай, мы едем к нему — перебил мои мысли Зелиг.

По дороге к брату Дори набрал его номер на телефоне.

 — Я буду у тебя через минуту. Открой ворота стоянки — отрывисто бросил он в трубку.

Гай открыл нам дверь, не особо удивленный. Мы прошли в знакомую мне гостиную, как всегда выглядевшую, как фотография из журнала о дизайне интерьеров.

 — Рад видеть тебя, Миха — сказал Гай — чего не могу сказать о своем брате.

 — Дед Розенберга уже рассказал ему, как хорошо ты держишь язык за зубами — сказал Дори ядовито.

 — Я рассказал ему, потому что прекрасно понимал, что он уже все знает — парировал Гай.

 — А кто ещё, по-твоему, знает? — спросил я, еле сдерживаясь.

Гай перевел взгляд на меня.

 — Я уже сказал, что не собираюсь причинить тебе вреда.

 — Зачем ты пошел к моему деду? — спросил я

 — Хотел, чтобы он понял, с каким человеком ты спишь — ответил тот.

 — Он знает — сказал я — ничего нового ты ему не открыл.

 — А ты сам знаешь? — спросил меня с горечью Гай — посмотри на него и на себя. Он же классический социопат. Он тебя использовал, заставлял молчать столько лет о том, что там случилось. Тебе не надоело ещё его покрывать?

Я открыл рот и точно так же закрыл.

Перевел взгляд на Дори. Тот казался растерянным не меньше меня.

 — Гай — сказал я мягко — что произошло в тот день, по твоей версии?

 — Ты знаешь это не хуже, чем я — ответил он устало — вы вломились в дом, чтобы отомстить за Томера. Увидели двоих, спускающихся с верхнего этажа. Дори застрелил обоих, не ожидая, что второй будет обычным парнем из богатенький иерусалимской семьи. А потом убедил тебя,