Если что-то знаешь — скажи — сказал он тихо — ты, судя по всему, знаешь его лучше, чем я. Я же с каждым днём этих долбанных сборов понимаю его все меньше. *Там* он ещё более-менее адекватен. Здесь же плевать на всех хотел.

 — А там не хотел? — пробормотал я себе под нос.

Он сел возле меня. Его лицо потеряло обычную жесткость, и ему это очень шло.

 — Ты был дружен с Дори раньше — сказал он — когда он был ещё хуже, чем сейчас. Я не понимал, как вы вообще способны были общаться друг с другом.

Я не ответил.

 — А когда увидел его в декабре, то не узнал его — настолько он стал другим человеком. Теперь я понимаю, почему — из-за тебя. Его хватило на несколько месяцев, а теперь я снова вижу старого знакомого мудака-Зелига.

От такой теории я на миг онемел. Зоар думал, что я хорошо влиял на Дори? Охренеть. Судя по всему, он абсолютно не знал этого человека.

Почему Дори запал на Паита, я ещё мог понять — тот на самом деле был хорош собой, привлекательный и успешный хозяин жизни, как и сам Зелиг. Если бы не грязный финт, который он со мной проделал — я влюбился бы в него заново, пусть и спустя столько лет.

Почему Зоар клюнул на Дори после стольких лет откровенной неприязни — этого я понять не мог. Неужели вправду поверил, что тот внезапно стал таким душкой?

Я покачал головой.

 — Он не изменился, Зоар.

 — Тогда почему ты с ним был? — спросил он.

 — Как видишь, меня тоже надолго не хватило — уклончиво ответил я.

 — Почему вы расстались?

Очередной допрос. Замечательно. А я-то надеялся, что времена Гая ушли навсегда в прошлое.

 — Какая тебе разница? — я раздражённо вздохнул, жалея, что не могу уйти с поста.

Он вытащил сигареты, закурил, спрятал пачку в карман.

 — Сколько тебе ещё осталось до конца смены?

 — Ещё пять минут — отозвался я, посмотрев на часы.

 — Я подожду.

Я хотел возразить, но тут как раз подошёл мой сменщик, и я с облегчением сдал ему пост и двинулся к палатке.

Зоар пошел вслед за мной.

Я закипел. Какого черта? Сначала один заламывает меня на лоне природы, потом второй преследует, глядя на меня голодными крокодильими глазами…

Я остановился.

 — Паит, чего ты хочешь? — спросил я сквозь зубы.

 — Тебя — ответил он негромко и улыбнулся, будто пошутил. Но я видел, что это не было шуткой.

Я покачал головой.

 — Я в ваши игры не играю.

 — В наши? — переспросил он — он тоже к тебе подходил?

Лицо его вновь стало жёстким, глаза потемнели.

В мгновение ока он рванулся ко мне и схватив за загривок, встряхнул.

 — Что произошло днем? Вас обоих не было слишком долго.

На полном автомате я двинул ему в челюсть, и он отшатнулся, держась за место удара. Засмеялся, глядя на меня.

 — Кусаешься, Миха? Ну-ну.

Сделал какой-то неуловимый жест, и я оказался лежащим в пыли возле его ног. С трудом успел откатиться от его тяжёлого ботинка, но тут он схватил меня за шиворот и скинул с тропинки, на которой мы стояли, в густые заросли какого-то дикого кустарника.

Какое-то время мы боролись молча. Автомат сильно мешался, запутавшись ремнем о кусты, но снять его я не мог. Я пытался подмять его под себя, чтобы от души надавать по морде — но в то же время понимал, как нелепо мы выглядим, дерясь тут, как пара школьников. Кроме того, меня бесило, что меня пытались избить за соблазнение его любовника — за которое я не нес никакой ответственности. По крайней мере, не хотел нести.

 — Я… не собирался и пальцем тронуть твоего… драгоценного… Зелига — наконец пропыхтел я, пытаясь отодрать его пальцы от своего горла.

Он, казалось, не услышал. Одной рукой перехватил мои руки над головой и впился мне в рот насильным поцелуем.

Хрен ему. Я был слишком зол. Особенно после того, что сделал до этого его партнёр — второго такого самовольства за день я терпеть не собирался. Поэтому я просто сильно укусил его язык, и с удовлетворением смотрел, как он, сразу же отпрянув от меня, схватился рукой за рот.

 — Зоар, повторяю для особо непонятливых: отъебись от меня — прошипел я.

Он зло смотрел на меня, но молчал. Судя по всему, мы оба сегодня перешли какую-то границу. В его взгляде на меня больше не было нежности, а я мечтал дать ему ещё пару хороших пинков. Если не сказать хуже.

 — Скажи Дори, чтобы тоже шел нахуй. Вы оба уже меня порядком заебали — то, что я перестал выбирать выражения, мне не понравилось, я редко настолько терял над собой контроль.

Не дожидаясь ответа Паита (скорее всего, он и не мог бы ответить, язык я ему прикусил знатно), я вылез из кустов и через пять минут был в спасительной тишине палатки.

Ещё минут десять меня трясло от злости, но постепенно я взял себя в руки. Шесть лет назад ярость сыграла со мной плохую шутку, и с тех пор я тщательно контролировал себя и порывы гнева — даже в такие вот моменты.

Потом я наконец заснул и уже не слышал, как и когда вернулся Зоар. Слава богу, он не тронул меня спящего, и на том хлеб.

Дори вернулся уже на следующее утро и видимо заметил состояние своего горе-любовника. И синяк на челюсти, и затруднения с языком (ха ха). По крайней мере, взгляд, который он на меня бросил, был очень далек от доброжелательного.

Тем не менее, несмотря на то, что за одни сутки они оба успели сунуть язык в мой рот, не видно было, что это как-то охладило их отношения. Я по-прежнему замечал их взгляды друг на друга, которые они задерживали на пару секунд дольше, чем полагалось бы между приятелями, и химия между ними была несомненной.

Эта непоследовательность сводила меня с ума — потому что, если вдвоем они выглядели как по-настоящему красивая пара, хоть это и видел только я, поодиночке каждый из них словно забывал второго и начинал лезть ко мне.

До вечера я был занят и смог немного отвлечься от мыслей об этой парочке. Но вечером после ужина, когда я наконец уселся в шезлонге с стаканом кофе, ко мне снова подошёл Зоар.

 — Миха — он говорил тихо, глядя поверх моего плеча — то, что было вчера, не повторится. И мне жаль.

 — Жаль, что не смог меня вчера трахнуть? — так же тихо ответил я ему.

Он посмотрел на меня своими серо-зелеными глазами, и в них я увидел такой дикий голод, что невольно сглотнул.

Он дёрнул меня за плечо

 — Давай отойдем. Вот-вот здесь будет вся рота, не хочу, чтобы нас видели такими, как сейчас — сразу спалимся.

Почему-то я