Впрочем, пока шел к тетке в кабинет, я решил вести себя самым подобающим образом, чтобы уже в этот раз ни у кого не возникло никаких ко мне претензий.

В кабинете темно. Хоть за окнами белый день, шторы плотно задернуты. Единственный источник света небольшая лампа на столе. Я не сразу заметил тетушку, так как кресло, в котором она сидела было повернуто от стола к книжным полкам.

— Доброе утро, — неловко произнёс тихим голосом и почувствовал, как во мне присыпается плебей.

— Давно уже день, Тимоша. А я всё жду, когда же ты наконец соизволишь посетить меня. Неужели, желание узнать, что я написала в завещании, только и смогло привести тебя сюда?

Кресло повернулось, и я с трудом удержался, чтобы не отшатнуться, но видно движение моё не ускользнуло от её взгляда, и тетка усмехнулась.

— Да, я знаю, лицо моё немного изменилось. Болезнь не красит человека.

Обостренные до предела черты её лица, походили на застывшую маску. Только в глазах трепетала жизнь, только в повороте головы и движении пальцев ещё чувствовалась борьба. Седые волосы аккуратными локонами падали на плечи, но им уже нечего было украшать. Темное платье из модного полстолетия назад бархата, только подчеркивало бледность лица тетушки.

— Вы, как всегда, элегантны, тётя Эльвира. Я это хотел сказать, — я запинался.

— Тимоша, ты как был маленький, очаровательный льстец, так и остался. И не слишком умеешь делать комплименты. Грустно только, что твоя любовь к деньгам намного выше, чем любовь к собственной тётке. Не отрицай. Только это заставило тебя бросить всё и приехать.

— Вы хорошо знаете, почему я не приезжал раньше, — обидчиво сказал я, — думаю, что обвинять меня в нелюбви к вам, совсем несправедливо. Если вы не желали меня видеть, то зачем позвали?

— Я не считаю такой уж важной причиной то, что ты имеешь в виду. Это глупо не посещать родственников из-за подобных историй. Или ты боишься Олега? Я думаю это несерьёзно. Он ещё спасибо должен сказать, за то, что ты избавил его от женщины, которая рано или поздно всё равно наставила бы ему рога. Или ты думал, что он убьёт тебя?

— Я… нет... и совсем я так не думал, — попытался я оправдываться.

Ведь всё, что она говорила, означало только то, что я трусливо сбежал от собственного брата. От его мести. Доля правды в этом всё же была.

— Надеюсь, теперь ты неплохо справляешься сам. Я слышала ты на руководящей должности.

— Это громко сказано, скорее я помощник руководителя.

— Удивлена. С твоим потенциалом, не дослужиться до управляющего. Ну, ничего надеюсь, в скором времени эта несправедливость будет исправлена.

— Что вы имеете в виду тетушка?

— Не торопи события. Ладно, иди, я уже не в силах так много разговаривать. Встретимся завтра, если доживу до завтра, — она усмехнулась, но усмешка эта показалась какой-то страшной. — Располагайся. Можешь занять одну из комнат на втором этаже.

— Рядом с комнатой Олега? Нет спасибо. Я как-нибудь в гостинице.

— Как хочешь. Завтра в одиннадцать, ты должен быть здесь. Иначе пропустишь что-то очень интересное. А пока, отдыхай.

Она встала с кресла, потянулась за тростью и, опираясь на нее, подошла ко мне. В полумраке кабинета, я почувствовал, как она рассматривает меня подслеповатыми глазами, но этот взгляд словно проникает в мои мысли. Тётушка тронула меня за щеку и сказала:

— Ты стал ещё более…

— Красивый?

— И это тоже, — кивнула она и пошла к креслу, не оборачиваясь, махнула рукой, — иди же. И не забудь прийти завтра.

Из дома тётки вышел я в настроении нехорошем. Вид её, почти испугал. Что-то накатило такое, от чего я поскорее решил уйти.

Миновав большую гостиную, чтобы больше ни с кем не встречаться, вышел через заднюю дверь. По тропинке, которая огибала парк, прошел к берегу моря.

Вот по чему я скучал больше всего — по морю.

Здесь, в детстве, с братом и сестрой, мы проводили чуть не целое лето. Даже в дом бывало, за весь день не возвращались. Этот желтый песок, по нему я скучал, по волнам, что тихо накатывают и сразу отступают. По бесконечной линии горизонта, когда небо и море сливались в одно целое.

У дерева я скинул обувь и пошел по пляжу, загребая босыми ногами золотой песок. Поднимал круглые камни, кидал их в воду и долго смотрел вдаль. Пляж почти пустынный. Только вдалеке маленькие фигурки людей, что тоже, как и я, вышли пройтись по песку. И постоять, глядя вдаль. У каждого свои мысли. Хорошо думать у моря, хорошо мечтать.

Но о чём мечтать мне? Я не знал.

Нужно было возвращаться, я повернулся и тут же, недалеко заметил девушку, в белом платье, со светлыми, развевающимися на ветру волосами цвета песка.

Она сидела на небольшой песочной дюне и смотрела вдаль, но я уверен, до тех пор, пока не заметил её, точно успела меня рассмотреть. Потому что теперь, сосредоточенно старалась смотреть в другую сторону.

— Хороший денёк! — крикнул я.

Она повернулась, прикрылась ладонью от солнца, улыбнулась и кивнула.

Я воспринял это, как приглашение подойти ближе и конечно этим воспользовался.

— Вы тут живёте? — я указал на особняк позади неё.

— Да, я тут живу, — она снова улыбнулась, — а вы здешний?

— Нет, приехал к родственникам погостить. Ненадолго.

Взгляд её мне показался задумчивым и даже грустным. В ней было что-то от тех девушек из кино шестидесятых. Она не казалось слишком юной, может быть года двадцать два или двадцать три. А это светлое платье с мелкими цветочками, делало её образ совершенно чистым. Бледное лицо с точёным носиком, розовыми губами и непонятным цветом глаз. Чтобы рассмотреть их, нужно было подойти ближе, но я не хотел показаться навязчивым и остановился на расстоянии, чтобы можно было разговаривать, но при этом соблюдать дистанцию и приличие.

Глава 8

Тимофей

Когда я вернулся, на лужайке перед домом Оля подошла ко мне.

— Ну как? Что она сказала?

— Кто? — быстро спросил я, так как в мыслях моих всё ещё была девушка с пляжа.

— Тётя конечно, кто же ещё? — засмеялась Оля.

— А, она. Не знаю, темнит что-то. Расскажи лучше, как ты живёшь, что делаешь?

Она сначала потупилась, а потом весело посмотрела на меня и сказала:

— Ничего не делаю. Жду, пока тётушка выдаст меня замуж за своего друга.

— Ерунда какая-то. Ты что не знаешь за кого?

— Знаю. Это — Зацепкин.

— Подожди, — в непонимании я прищурился, — это тот — Зацепкин, с которым она когда-то вела дела?

— Да. Теперь они уже не партнёры, но остались хорошими приятелями.

— Но, он же почти старик! — воскликнул я и возмущённо посмотрел на Ольгу.

— Лучше не встревай в это. Всё равно ты ничего не сможешь изменить. Только навредишь мне.

Удивительно и непонятно, она так просто об этом говорила, как будто была уверена, что ничего не изменится. Это возмутило меня до глубины души.

— Что может быть такого между вами? Он старик, а ты молодая девушка?

— Он не старик. Ему всего — пятьдесят пять.

— И ты так просто об этом говоришь?

— Прошу тебя Тима, не нужно. Зря я тебе сказала. Теперь жалею.

— Ну хорошо я не буду так кричать. Просто я не могу понять зачем, для чего всё это?

Ольга потупилась, а потом посмотрела на дом.

— Кажется, кто-то приехал. Это, наверное Олег, — она глянула на меня, — ты встретишься с ним сегодня?

Пока я не решил, как поступить. Но отлучение от дома уже настолько мне надоело, что сейчас я готов был встретиться с кем угодно, лишь бы поставить хоть какие-то точки в наших отношениях.

Я немного подумал, и решил, тянуть больше некуда, нужно идти и смотреть брату в глаза. Семь лет прошло, сколько ещё бегать окольными путями.

И мы пошли к дому.

Когда Оля и я поднялись по лестнице, дверь открылась и Олег, собственной персоной вышел нам на встречу. Крупная фигура, костюм, галстук. Строгое лицо в приветливом выражении, насколько оно могло себе это позволить. Неподвижная мимика, тонкая улыбка, говорила о том, что он рад меня видеть.