Валентина, как и ее товарищи по несчастью, с нетерпением ждала, когда пожарные, наконец, придут на помощь. Вдруг она почувствовала, как в кармане завибрировал телефон. По привычке она отошла за автобус, чтобы не мешать остальным. Водитель, помогавший пожилой женщине с ограниченной подвижностью, не заметил ее отсутствия. Звонил хозяин гостевого дома: он сообщил, что сможет принять ее на следующий день, но, учитывая позднюю отмену, выставит счет за весь период проживания. Валентина не смогла скрыть раздражения и, полностью поглощенная попытками переубедить собеседника, не заметила, как ее попутчики отправились в сторону спортзала.

Вокруг царил беспорядок: жители Флорака громко выражали недовольство. Только что стало известно, что, прежде чем вернуться домой, им всем предстоит собраться в спасательном центре. Жаки едва мог до них докричаться и, когда один из пожарных спросил его, все ли пассажиры на месте, утвердительно кивнул, даже не проверив.

Когда Валентина наконец закончила разговор, она обнаружила, что осталась одна, с рюкзаком у ног. Поначалу это не вызвало у нее беспокойства, и она направилась в сторону центра города, как указывал дорожный знак на обочине. Идти было трудно: дорога покрылась льдом. Наконец она добралась до первой круговой развязки. Хлопья снега больно хлестали по лицу. Наступила ночь, поднялся ветер, и округу вновь накрыла плотная снежная завеса. На этот раз метеорологи не ошиблись.

В одно мгновение видимость резко ухудшилась. Валентина почувствовала, как в ней зарождается тревога. Круживший повсюду снег мешал ориентироваться. На другой стороне перекрестка она разглядела автобусную остановку и укрылась там, надеясь переждать непогоду. Надежда быстро исчезла: уличные фонари внезапно погасли. Электрические линии не выдержали тяжелого липкого снега, и Флорак погрузился во тьму.

Валентина попыталась сориентироваться с помощью телефона. Безуспешно: связи тоже не было. Холод пробирал до костей. Нужно было положиться на интуицию и принять решение. Помедлив, Валентина наконец выбрала путь и, взвалив рюкзак на плечи, двинулась вперед. Она шла медленно, опустив голову, чтобы защититься от ледяного ветра и отслеживать скользкие участки на дороге. Через четверть часа Валентина резко остановилась: сквозь метель ей показалось, что она видит освещенное окно.

Уверенная, что это один из первых домов на подступах к центру, Валентина продолжила путь. На самом же деле она повернула в обратную сторону и, не заметив, прошла всего в нескольких метрах от автобуса, с которого сошла час назад. Теперь она находилась за пределами города, в одиночестве, и единственной ее надеждой оставался этот далекий огонек, мерцавший впереди.

Снег не утихал. Холод и усталость все сильнее мешали двигаться вперед. Мысли путались, сосредоточиться становилось все труднее. Шаги тяжелели. Валентина поднимала голову лишь затем, чтобы убедиться: свет все еще там, перед ней, словно путеводная звезда посреди бури. Ей стоило лишь обернуться, и она увидела бы в окнах домов множество огней от керосиновых ламп и свечей, зажженных жителями Флорака, – но она этого так и не сделала.

Валентина свернула на тропу, уходившую в лес, и продолжила путь к той же цели – к свету, который порой исчезал за стволами деревьев, чтобы через мгновение появиться вновь. С каждым шагом она все глубже проваливалась в свежий снег. Кроссовки промокли насквозь. Холод сковал пальцы рук и ног, лямки рюкзака болезненно врезались в плечи. Останавливаться было нельзя – иначе она не смогла бы продолжить путь.

Больше Валентина ни о чем уже не думала и двигалась на автомате. Приблизившись наконец к источнику света, она различила силуэт огромного здания, которое возвышалось на поляне, окруженной густым хвойным лесом. Переведя дыхание, она поднялась по нескольким ступеням, ведущим на крытую террасу, и подошла к окну. Первое, что бросилось ей в глаза, – три керосиновые лампы, расставленные на длинном деревянном столе, занимавшем центральное место в столовой. Пол в комнате был устлан плотным ковром, а на стенах висели мрачные портреты – один тревожнее другого, – слабо освещенные огнем, который потрескивал в массивном камине в глубине комнаты.

Валентину охватило странное ощущение: она словно оказалась в фильме ужасов. В обычных обстоятельствах она, без сомнения, повернула бы назад, но сейчас, окоченев от холода и заблудившись в незнакомой местности, она могла лишь молить о помощи. Другого выхода не было. Она снова внимательно оглядела комнату в поисках хозяев дома. Ничего. Никого. Казалось, внутри не было ни души. Несмотря на дрожь в теле и на притупленное ледяным холодом сознание, девушка колебалась.

Она сделала два шага назад, обернулась и увидела наконец, что во Флораке горят десятки огней. Но сил возвращаться тем же путем у нее уже не было. Она попыталась взять себя в руки. Наверняка из-за холода и усталости ее восприятие искажено, а этот дом – единственный шанс согреться и восстановить силы. Наконец решившись, Валентина подошла к входной двери, на которой висел тяжелый молоток в форме сжатого кулака, схватила его и стукнула о дверь. Сердце бешено заколотилось.

Ответа не последовало. Валентину так знобило, что у нее кружилась голова; ей отчаянно нужно было выбраться из этого кошмара. Она стукнула молотком еще трижды, на этот раз сильнее. И вдруг различила приближение медленных шагов, а затем услышала удивительно мягкий голос, совсем не вязавшийся с обликом этого места.

– Да, кто там?

Прежде чем ответить, Валентина судорожно сглотнула:

– Я… я заблудилась… мне… нужна помощь…

Прошло несколько мгновений, показавшихся ей вечностью. Дверь медленно, с легким скрипом, отворилась. Перед Валентиной стояла невысокая пожилая женщина с безупречно уложенными седыми волосами и ярко-голубыми глазами. Она внимательно посмотрела на Валентину. Лицо ее поначалу не выражало никаких эмоций, но рассмотрев девушку, она воскликнула:

– Боже мой, да в каком же вы состоянии!

Валентина пробормотала, запинаясь на каждом слове – сказывались холод, усталость и напряжение:

– Я ехала в автобусе в сторону Манда… я заблудилась… мне нужно… немного согреться, я… не задержусь надолго…

Пожилая дама схватила ее за руку, увлекла внутрь и резко захлопнула дверь.

2. Встреча

Есть встречи, лишенные всякого значения, о которых мы быстро забываем, есть другие – озаряющие наши дни, и, наконец, совсем редкие – те, что переворачивают наше представление о жизни.

Встреча – это прежде всего неожиданность, путешествие в неизвестность, свидание со случаем. Но, в сущности, встреча – это новая дверь перед нами, открывающая целый мир, который предстоит познать.

– Вы промокли до нитки, поставьте рюкзак и подойдите погреться у огня! Прошу вас, идите за мной.

Несмотря на доброжелательный тон пожилой женщины, Валентина не решалась двинуться с места. Она застыла в прихожей, не произнося ни слова.

– Ну же, бросьте его и идите скорей, вы же совсем закоченеете!

На этот раз Валентина откликнулась на настойчивый призыв хозяйки. Она поставила рюкзак на пол и робко двинулась по коридору, ведущему в единственную освещенную комнату дома.

– Подойдите ближе к камину! С этой проклятой метелью котел больше не работает – электричества нет. Это единственное место, где мне удается поддерживать хоть сколько-нибудь сносную температуру. Здесь, у огня, вы сможете немного прийти в себя. Вы дрожите, я принесу вам полотенце.

Хозяйка исчезла.

Растирая руки над пламенем в попытке вернуть пальцам чувствительность, Валентина окинула взглядом стены. Ее вновь охватило то же ощущение, что и в минуты, когда она разглядывала эту комнату через окно. Казалось, время здесь остановилось. Обстановка напоминала старинный замок: темная деревянная мебель, множество безделушек на полках, огромный ковер на выложенном метлахской плиткой полу. Напротив камина стояли два кресла, обитые фиолетовой тканью: одно выглядело более потертым. Многочисленные картины на стенах – одни портреты – вызывали у Валентины смутную тревогу, усиливая гнетущую атмосферу этого места. Она снова убедила себя, что усталость, холод и полумрак мешают ей увидеть реальную картину, и сосредоточилась на руках, которые начало покалывать – верный признак, что под воздействием тепла чувствительность возвращается.