Сбитая с толку, Валентина замолчала, не зная, что сказать. Она боялась услышать ответ, который окажется еще более выбивающим из колеи, чем предыдущий. Констанс смотрела на пламя, погруженная в свои мысли.

Когда часы пробили полночь, она словно очнулась:

– Ну вот и все, осень закончилась. Вы правы… я опять сбиваюсь с мысли. Дочь часто упрекает меня, говорит, что я теряюсь в ненужных вещах… Впрочем, это наша общая проблема: нам трудно понимать друг друга…

Голос ее был слабым, она почти шептала. Впервые Валентина ощутила сочувствие к этой пожилой женщине, живущей как будто бы только воспоминаниями, полными сожалений и противоречий.

Когда Констанс снова заговорила, ее голос звучал спокойнее и громче:

– Вернемся к более приземленным темам, если можно так сказать. Вы, наверное, голодны?

– Да! Раз уж вы спрашиваете, я бы с удовольствием перекусила. С этой бесконечной дорогой… я с утра ничего не ела.

Констанс поднялась и, прежде чем направиться на кухню, взяла со стола керосиновую лампу.

– Вам достанется не просто перекус. У меня… сегодня на ужин были приглашены гости, но из-за непогоды все отменилось. Так что вы попробуете телятину в соусе, картофельный гратен и десерт, которым я особенно горжусь. Подойдет?

Лицо Валентины озарилось довольной улыбкой.

– Отлично! Я могу вам помочь, – предложила она.

– Нет! Оставайтесь здесь и грейтесь у огня! – распорядилась хозяйка.

Валентина осталась одна в полумраке комнаты. Спустя некоторое время ей захотелось размяться, она встала и подошла к окну. Как и говорила Констанс, снегопад прекратился, оставив после себя плотное ровное белое покрывало. Ветви деревьев с трудом выдерживали тяжесть липкого снега, некоторые прогибались под его весом.

Включив фонарик на телефоне, Валентина подошла к двери и осторожно приоткрыла ее. Перед ней предстала огромная библиотека: все четыре стены были заставлены шкафами с сотнями книг, а в центре стоял письменный стол. Вещи на нем были разложены с безупречной аккуратностью. Валентина почувствовала приятный запах с легкими сладкими нотами, но не смогла его сразу определить, поэтому подошла ближе к столу. На специальных подставках лежали три деревянные курительные трубки, а рядом стояла банка табака. Валентина никак не могла представить Констанс с трубкой, – значит, вещи принадлежали кому-то другому? Мужчине, живущему в этом доме? Выходит, Констанс не одна… Но почему его нет рядом?

Вдруг холодные пальцы сомкнулись у нее на запястье, и Валентина испуганно вздрогнула.

– Что ты здесь делаешь, юная леди? Да еще и босиком! Тебе мало было холода снаружи? Плитка ледяная, особенно в это время года.

– Простите, простите… я просто… заблудилась, – смущенно пробормотала девушка.

Выражение лица хозяйки дома было непроницаемо. Она сухо ответила:

– Все готово. Тебя ждет горячий ужин. Заблудилась, говоришь? Скорее ты несколько любопытна, как мне кажется! Кстати, тебя не смущает, что я обращаюсь к тебе на «ты»?

Валентина оцепенела. Она молча кивнула и поспешила в столовую, где уже было накрыто на двоих. В библиотеке она даже не слышала, как готовился ужин. Хозяйка закрыла за ней дверь и продолжила:

– Рядом с камином тебя ждет пара домашних тапочек, надень их. Не стоит ходить босиком.

– Спасибо. – Валентина тут же сунула ноги в тапочки.

Когда они обе уселись за стол, Констанс тем же твердым тоном вернулась к своему вопросу:

– Ты мне так и не ответила, тебя это не смущает?

– Что именно?

– То, о чем я только что спросила. Что я говорю тебе «ты»?

– Нет, конечно. Но я, в свою очередь, буду продолжать…

Констанс перебила ее:

– Разумеется, с учетом разницы в возрасте, говори мне «вы»!

Валентина прочистила горло, не зная, что сказать. Вдруг Констанс резко сменила тон и ее лицо просветлело:

– Ты же голодна, передай мне тарелку. Посмотрим, что ты скажешь об этой телятине!

Она щедро наполнила обе тарелки и пожелала гостье приятного аппетита.

– И вам приятного аппетита, – сказала в ответ Валентина и, несмотря на смятение, набросилась на еду.

Когда она закончила есть, то заметила, что Констанс так и не притронулась к своей порции.

– Было превосходно, правда! Ваши гости остались бы в восторге.

Констанс нахмурилась:

– Мои гости?

– Вы ведь сами сказали, что ждали гостей, но из-за непогоды ужин отменился?

– Ах да, конечно… куда же подевалась моя голова? Хочешь, я тебе еще положу?

– С удовольствием!

На этот раз Валентина ела не спеша, наслаждаясь трапезой. Она заметила, что Констанс брала маленькие кусочки и будто заставляла себя есть.

– Вы, наверное, уже поужинали? Вам ведь не обязательно есть со мной.

– Я питаюсь два раза в день. Вечером я не ем – это привычка, которую я выработала много лет назад. Были некоторые проблемы со здоровьем… Теперь по совету врача я даю желудку отдыхать больше шестнадцати часов. Подобное очень мне помогает, поэтому я сделала это частью своего образа жизни.

– Понимаю… тогда спасибо, что все-таки составили мне компанию.

– Иногда я делаю исключения, когда меня приглашают в гости или когда у меня бывают друзья или родные. Может, хочешь десерт? Я приготовила отличный шоколадный мусс.

Валентина поняла, что сыта и больше не может есть:

– Уверена, он восхитительный, но сейчас я просто не в состоянии.

– Как хочешь. Тогда устраивайся у камина, пока я уберу со стола. А потом покажу тебе твою комнату.

Девушка поднялась и взяла тарелку. Констанс остановила ее:

– Нет, я сама.

– Я хотела…

– Нет! – снова твердо возразила хозяйка.

– Я просто хотела вам помочь.

– Иди к огню!

Сбитая с толку приказами Констанс, Валентина не стала настаивать. Эта женщина оставалась для нее загадкой. Почему она реагировала так непоследовательно? Валентина хотела лишь одного – как можно скорее покинуть это место. Ей было здесь слишком не по себе. Но куда идти? Сегодня – некуда. Зато завтра утром, как можно раньше, она непременно уедет из этого дома и спустится в город, чтобы сесть на первый автобус до Манда, куда она и собиралась изначально.

Она снова проверила телефон, не появился ли хоть какой-нибудь сигнал. Несмотря на поздний час, ей хотелось позвонить домой, в Париж, и услышать знакомый голос. Но попытки оказались тщетными – лишь длинные гудки, без ответа. Она попробовала дозвониться подруге Элеоноре, с которой вместе училась в университете. Безуспешно.

Когда Констанс вернулась, Валентина сидела у камина, глядя на пляшущие язычки огня. Ее охватила усталость, и хозяйка это заметила:

– У тебя утомленный вид, и это вполне понятно. Пойдем, я покажу тебе комнату. Уже очень поздно, пора отдохнуть.

Валентина поднялась и потянулась к своим кроссовкам.

– Они тебе не понадобятся. Лестница деревянная, это паркет, никто не поднимается по ней в уличной обуви. Даже моим внукам это запрещено. Оставь кроссовки здесь, это самое подходящее место, они быстрее высохнут.

– Я просто хотела их вытереть, – попыталась оправдаться Валентина. – Я не собиралась снова их надевать.

Констанс усмехнулась:

– Я так и подумала. Идти-то некуда. У тебя будет сколько угодно времени завтра. Забери лучше рюкзак и следуй за мной.

Валентина подчинилась. Сейчас ей хотелось лишь одного: закрыться в комнате и остаться одной, чтобы не думать постоянно о том, что можно сказать, а чего нельзя.

Пламя керосиновой лампы слабо освещало ступени лестницы, которые поскрипывали под каждым шагом хозяйки дома. Валентина шла за ней почти на цыпочках.

– Можешь идти как обычно. Этот треск – из-за расширения древесины при перепадах температуры. После меня ничего скрипеть не будет, доски еще не успели вернуться на место.

– А, понятно.

Валентина зашагала более уверенно.

– Ты не знала об этом явлении?

– Знала, но не думала, что ступеньки скрипят так сильно.

– Это правда. Но не переживай, лестница не рухнет. Она выдерживает шаги многих поколений уже два столетия.