Живя в колхозе и зная все слухи обо мне. Ну что я пил, что бросил пить. Вот заработал на чесноке, обставил нашу комнатку, одел бабушку. Хотя «одел» громко сказано. Оренбургские пуховые платки ценились, но прямо так и одел. Фуфайку новенькую бабушка и без сопливых бы купила. У нас была ухоронка с деньгами не все те две тысячи потратили. Но бабушка и сама бы купила. Но по слухам односельчан т. к. не пью приношу зарплату домой, теперь я содержу бабушку, а не она тянет убогого алкаша-внука. Короче зная все это обо мне и услышав жалобы, что приемник очень плохо ловит сигнал. Виталий Борисович (не смотри, что молодой, учитель потому по имени отчеству, так уж в селе заведено, уважение к учителям в СССР было, особенно в селах) помог мне соорудить мачту и сделать антенну. Основную работу понятное дело сделал я. Ибо человек проходит, как хозяин необъятной Родины своей. Я спилил несколько веток орешника, закрепил меж собой мачты проволокой и укрепил все это дело на крыше. Даже антенну, кроме тех мест, куда не стоит лезть кривыми руками в основном сделал я. Как результат прием радиоволн у меня был поставлен на научной основе. Потому был лучшим в деревне. Лучше был только у Виталия Борисовича. Он даже грозился однажды собрать для меня микрофон. По его словам можно даже с Москвой, Киевом, Минском и т.д. при достаточно мощной антенне поговорить*. Разумеется точно с такими же радиолюбителями. Якобы он так переговаривается, а не так давно даже какого-то югослава поймал. Можа брешет, но вроде не должен учитель же…

Поговорить* Вася путает горячее и красное. Приемник «Альпинист» особенно при хорошей стационарной антенне позволяет общение на дистанции 15–20 км. С базовой антенной и «маткой» в лагере, что работает на стационарной антенне дистанция 15–20 км услышать, но поддерживать связь 2–5 км. Действительно крутая штука, но не для работы на сотни или тысячи км. Для этого нужно другое оборудование и мощности. У радиолюбителя с прямыми руками и хорошей зарплатой, скажем у сельского учителя такое оборудование могло быть. Но Васе даже если сделают микрофон связь будет разве только с учителем из своей деревни ибо дальность ну пусть 20 км… В ясную погоду и чудом ну 25 км, никакую Москву, Киев или Минск он не поймает и не поговорит. Он не понял объяснения учителя.

— С котом воюешь, неугомонный? Поспал бы… — подала голос бабуля со своего новенького дивана.

Не нужно думать, что бабушка провалялась до начала «пионерской зорьки». Просто пока я топил печь и укладывался спать, бабушка подоила Машку, налила курам воды, посыпала зерна, порубила тыкву, выдала поросятам похлебку, покормила козлов. Кстати о похлебке! Имея деньги мы наконец приобрели себе печку-буржуйку. Необходимая вещь в хозяйстве. На ней у нас стоял огромный котел. Самодельный сразу на 5 ведер. Впрочем его никто и никогда не мыл. Смысл в чем? На улице растапливаешь буржуйку. Заливаешь воды в котел, добавляешь всяко-разно… Рубленную тыкву, очистки от картофеля (мы же жрем картошку), свеклы, зерна, картошки и варево закипает. Затем зерно разбухнет, все с друг дружкой перемешается. Соли туда, свиньи любят соль. Ждешь когда остынет черпаешь половником в ведра и задаешь свиньям корм. И этот непосильный труд тянула на себе бабуля с утра. Впрочем к тому дабы доить Машку меня вообще не допускали. Ибо криворукий по словам бабушки.

— А чего он гад? — ответил я бабуле, а сам подмигнул коту.

— Дело его такое кошачье мышей ловить. — задумчиво ответила бабушка.

Я же поднялся, натянул треники и майку, которую отчего-то называли алкоголичкой, прыгнул в сапоги на босу ногу, накинул кухвайку и вышел в сенцы. Там открыл наш чулан-холодильник. Достал сало. Своего у нас надо сказать не было, наши хрюндели в моем сарае-самострое пока еще сопели в пяточки. Бабушка купила хорошее на пару кило у соседки, что зарезала поросенка. Естественно валила не бабушка-старушка, а пригласила мужиков. Взял несколько яиц и вернулся в теплую курушку. Немного передернуло от холода и резкого перехода в тепло. Скинул кухвакуй заявив «быр»…

Включил электроплитку, поставил на нее сковороду, пока та нагревалась достал разделочную доску и на ней нарезал сало кубиками. Весь секрет в чем? Если жарить яичницу на сале и сало кубиками, то они подрумянятся и хрустят на зубах. Это вкусно и приятно. Впрочем надо знать меру, ибо передержишь будет сгоревшая хрень несъедобная, а недодержишь мягкие, а не хрустящие кубики получатся.

— Ба тебе сколько яиц бить? — задал я вопрос насыпав щедрой горочкой сало на горячую сковороду, оно несогласно и радостно зашипело давая жир. Я же деревянной ложкой стал перемешивать.

— Да парочку можно, только скорлупу не выкидывай. — зачем-то прокомментировала бабушка. Еще бы! Как это выкидывать скорлупу? Чай не в городе живем. Скорлупу мы собираем, толчем и даем курам, как прикорм.

— Сделаем ба, сделаем, а Петро он нынче заедет? — уточнил я.

— Да… Скоро ужо должон быть. — сообщила бабушка.

— Вот, а ты говоришь спать! Сама поедешь или я? — уточнил у бабули.

— Нече… Вместе поедем! — Отрезала бабушка.

— Так тесно в троем-то в кабине «ЗИЛа» будет.

— Разместимся, мне много места не нужно…

В общем-то все было уже решено. Бабушка уже как бы не член колхоза, а пенсионерка. Но одновременно никто ее из колхоза не исключал. Отсюда и зерно, что мы получали от колхоза. Однако оно подходило к концу. Курам хватит, а вот поросят придется сажать на голодный паек и те станут терять в весе. Потому бабулька договорилась с председателем, что ей выделят машину, а конкретно «ЗИЛ», что водил местный мужчина с именем Петро. В кузов машины будут погружены наши четыре боровка и сданы на мясокомбинат. Мое второе «Я» даже немного удивлялось. Вот так просто грузовая машина, да еще и с водителем. Опять же расход бензина. Однако в бюджет колхоза была заложена помощь пенсионерам. Потому Петро даже путевой лист получит и совершит рейс вполне себе официально.

Меня же одного бабушка все же не решалась отправить сдавать мясо. Хотя по факту сдавали живым весом. Потому поросят очень хорошо накормили перед сдачей. Даже лишние 5 кг веса у каждого из четверых боровков были бы далеко не лишними, если переводить на деньги. Довольно быстро мы добрались до мясокомбината. Благо он находился не доезжая до города. Взвешивание показало 483.5 кг живого веса всех четверых наф-нафов. Довольно оперативно оформили документы сдачи на пятачков. Закрутилась бюрократическая машина. С этими документами мы с бабушкой отправились в бухгалтерию. Те выписали чек посчитав по 2 рубля 70 копеек, ибо вес-то живой, а не чистое мясо или сало. Сумма получилась достаточно солидной одна тысяча триста пять рублей и сверху сорок пять копеек. Это вам не просто так! Совсем не просто! Это полновесные советские рубли. Даже на 45 копеек можно купить для примера 45 коробков спичек, да этого на год хватит растапливать печку…

Нужно понимать холодильника у нас нет. Точнее пока нет. Мясо и сало почти на полтонны весом хранить просто негде. Если бы мы просто купили холодильник, а деньги у нас были у односельчан возникли бы вопросы. Они бы догадались, что я заработал на сдаче чеснока не 2–2.5 тысячи рублей, а значительно больше. Так же… Да каждый колхозник, хоть раз сдавал мясо, будь то свинина или КРС, не суть важно. Знает сколько примерно можно выручить сдав 4-х откормленных боровков. Знает это и Петро. Который далее везет нас с бабулей в город. Там в магазине «Энергия» мы покупаем холодильник «ЗИЛ» с ручкой как на двери автомобиля, замочком и ключами и стиральную машину. С вертикальной загрузкой круглую. Далеко не «автомат», который помнит мое второе «Я» из будущего. Воду в нее надо заливать самостоятельно ведрами. Единственный плюс — это шланг, что позволяет сливать воду почти в автоматическом режиме.

Причем холодильник нам просто негде ставить в нашем доме. Потому с бабулей решили разместить в сенцах. Впрочем не в каменном веке живем. В сенцы тоже проведено электричество, есть выключатель, лампочка и даже розетка. Пока зимнее время его разумеется никто включать не собирается. Такое дикость для села. Есть сенцы, есть естественные морозы во время зимы. Мотать счетчик накручивая электричество глупость. Дурость которую не принимает рациональный деревенский мозг…