— Ну и балбес!

Причем я им слова не сказал. Сами увидели, сами решили, сами обозвали, показали язык и сбежали. Впрочем спорить с детьми? Вот еще не хватало. Зашел домой, бабушка сидела за столом на мягком стуле и слушала радиоприемник. Оглянулась увидела меня и по ее щеке пробежала слеза счастья.

— Васенька… вернулся.

— Я тебя люблю ба… — сглотнул комок в горле.

— Поступил? — задала она вопрос утирая слезу.

— Конечно бабуль, разве я могу тебя подвести? Да я для тебя…

— Знаю Вася, знаю. Не надо мне ничего, главное, чтобы у тебя все благополучно сложилось.

— Ба я гостинцы привез.

— Да не надо было Вась…

Я же стал выкладывать дары столицы Латвии. Бабушка охала и ахала, удивлялась и радовалась. Концовка же меня почти рассмешила. Когда я все вынул и показал… Бабушка как-то растеряно на меня посмотрела и сказала.

— А хлеб-то Вась? Ты хлеб не купил.

— Ба, да это я мигом. Одна нога здесь, другая там. — уже выбегая в дверях услышал.

— Куды ты неугомонный.

Жизнь начала входить в свою привычную колею. Впрочем уважения в колхозе ко мне прибавилось. Хотя доходило до анекдота. Я не считал нужным скрывать, что поступил учиться «на женскую специальность» поваром. Однако решил отблагодарить свою родную школу. Потому привез первую в СССР игровую телевизионную приставку «Турнир» и подарил ее в ленинскую комнату. Помог подключить и настроить. Впрочем там ничего мудреного не было. Однако именно появление приставки еще на одну ступеньку подняло мою репутацию в колхозе. Бабушки-старушки из колхозных сплетниц посидели, посудили и порядили. Затем пришли к выводу, что Васька брешет. Ну никак он МУЖИК не мог поступить учится на бабскую-то профессию.

Какую-то приблуду для телевизора привез, сам подключил и настроил. Сразу видно на телемастера поступил. Теперь деньгу будет лопатой грести. Где и в чем логика я если честно говоря и не понял. Даже поступи я реально учиться на телемастера. Только-только бы сдал вступительные экзамены. Потому никаких практических навыков по ремонту телевизоров точно приобрести бы не мог. Однако сельская молва сильнее правды. Мою бабульку теперь часто доставали ее сверстницы.

— Нюрк, а Нюрк, ну скажи, твой-то на телемастера поступил учиться?

— На повара, сколько разов ужо говорить можно? — устало отвечала бабушка.

— Да мы никому не скажем. Ты по секрету скажи на мастера?

— Нет… — устало вздыхала бабуля.

— Ну все с тобой ясно. Тоже мне подруга называется.

И старушки понимающе переглядывались между собой. Вот и дари родной школе после этого подарки. Потом же узнают, ну если узнают, что учусь на повара. Хрен докажешь, что не я это говорил, а они сами так решили…

Глава 10

И, словно мухи, тут и там

Ходят слухи по домам,

А беззубые старухи

Их разносят по умам!

Их разносят по умам!

Пропел я и с последним аккордом замолчал, прижав струны гитары ладонью. Вокруг сидели почти все мои одноклассники, что остались жить в селе. По деревне очень быстро распространились слухи о том, что в ленинской комнате нашей школы восьмилетки стоит новомодная приблуда для телевизора, да на ней еще и играть можно. Чудо-чудное. Потому т. к. мое поколения было чуть постарше. Нет, даже не так! Были понятно и зрелые мужчины, были и наши отцы (пусть своего я и не знал никогда), что прошли через ВОВ. Только их не интересовала телевизионная игровая приставка. Те же кто помладше со «старшаками» спорить не решался. Легко бы получил по шее и всего делов. Те же кто постарше и посолиднее вроде наших отцов просто не приходили ко мне в школу. Сейчас же как заступал на дежурство сельская школа превращалась в некий почти религиозный центр паломничества. Сторож же свой! Местный! Мало того, что он свой, т. к. еще и бывший одноклассник. Потому он пропустит на охраняемый объект.

Как-то так получилось, что вечерами посиделки стали проходить в ленинской комнате. Игры на приставке «Турнир»" были до безумия примитивны. Для примера теннис и хоккей ничем особо принципиально друг от друга не отличались. В теннисе был скажем так «шарик», далее две полоски, игроки на двух контролерах-манипуляторах должны были отбивать полоской этот самый «шарик». Кто не отбил пропустил «очко» по сути ему забили гол, можно было бы и футбол назвать. Ибо взять тот же хоккей. Там был «нападающий», тот кто запускает шарик и «вратарь» вторая полоска и она же последняя защита, отбить «шарик» если нападающий он же считай и защитник не справился. Короче тот же хрен, только вид сбоку. Играть больше двух человек за раз просто не могли, телевизор один и приставка одна.

Образовывалась небольшая очередь. Остальные ребята, даже беременная Оксанка, что с любовью оглаживала существенно округлившийся животик сидели на стульях, партах ленинской комнаты, стояли и просто общались в ожидании своей очереди. Быстро вспомнили, что я умею играть на гитаре, ну я и играл, пел песни Высоцкого. Молодежь их знала и любила. Мне часто подпевали. Только Валерик был каким-то тревожным. Стоило Оксанке чуть поморщится или не знаю как это описать «простонать», но это далеко не стон. Просто беременной женщине не всегда удобно было встать со стула, мешал животик, так наш комбайнер подлетал к жене!

— Что ты? Как ты? — Такое ощущение, что Валерик ожидал, роды в любой момент.

Хороший он в общем-то мужик был, работящий. В 1990-е станет фермером, разбогатеет кстати на чесноке это я с него пример брал. Купит пару тракторов, людям из наших местных работу даст. Дом хороший построит на два этажа. Бабкам опять же звонить позволять будет. Потом только сопьется. Не поделит что-то там с бандюками. Они дом и сожгут. Володька с Оксанкой сгорят заживо, а Валерик в это время в ночь в поле на будет. У него уже не только чеснок к тому времени на полях посадят, но и подсолнечник. Правда по пьянке, а когда он сопьется мы пить вместе станем за стаканом расскажет они в дыму угорели, не мучались в огне. Так ему якобы пожарные сказали.

Впрочем ленинская комната не была набита народом, как огурец семечками. Многие из наших закончив восемь классов перебирались учиться в город, да там и оставались. Короче мы делили апельсин, много наших полегло. Время летело стремительно будто скорый экспресс — «Красная Стрела». Я же пытался, задержать его, хотя бы в своих воспоминаниях… Это прекрасное мгновение. Впервые мои бывшие одноклассники не смотрели на меня, как на пропащего. Я был не просто свой т. к. деревенский, а был частью коллектива. Уважаемой частью. Умел играть на гитаре, стал студентом т.е. поступил сам учиться, а не пропащим Васькой-придурком. Конечно, скоро начнется новая жизнь. В Риге отличное снабжение, а имея деньги и талоны на дефицит от сданного чеснока легко приобрету кооперативную квартиру. Это тебе не жизнь в курушке.

Вот только я вырос в нашем небольшом домике. Да комфорта в нем было маловато. Вот только это мой родной дом, моя малая Родина. С другой стороны, даже зная впереди ждет светлое и комфортное будущее. Во всяком случае на несколько лет вперед… Было боязно. Да тут не все хорошо и хотелось бы лучше. Только человек такая скотина, начинать с нуля на новом месте, оно завсегда страшно.

Как я не стремился остановить время, такое просто невозможно. Приближалась осень и начался сбор урожая чеснока. Причем работать мне пришлось так сказать за троих. Благо дед Пашка держал слово. Он даже сделал больше, чем обещал. Помог выкапывать чеснок на своем огороде, а не только обрезать. Объявилась и работница заготовительной конторы. Еще завезя первую телегу с урожаем на взвешивание подошел к скупщице.

— О миллионер пришел! Что в этом году столько же чеснока будет?

— Больше, куда больше.

— Да ты шутишь. — выпала в осадок женщина.

— Скажите, а на что в этом году талоны? На машины есть? — задал я свой вопрос.