— Здесь вам лучше пригнуться, — неожиданно посоветовал охранник, не оборачиваясь. — Саррацении чувствуют чужого и могут напасть. Такова их природа.

В его голосе не было заботы, зато отчетливо слышалось предвкушение. Дроу явно рассчитывал полюбоваться, как грозный истребитель семенит по дорожке, согнувшись в три погибели.

— Обойдусь, — спокойно отказался Себастиан.

— Я вас предупредил, — пожал плечами эльф. — Это снимает с меня вину за любые последствия.

— Договорились. А я, в свою очередь, предупреждаю, что очень не люблю, когда на меня пытаются напасть плотоядные растения. Это снимает ответственность за последствия уже с меня.

Охранник издал короткий звук, отдаленно похожий на смешок, и в это самое мгновение ближайшая саррацения атаковала гостя. Три гибких отростка метнулись к Себастиану с трех сторон одновременно: два целили в руки, третий в горло. Скорость была впечатляющей, такой позавидовала бы боевая змея. Вот только истребитель даже не сбился с шага. Левая рука перехватила первый отросток у самого лица, правая поймала второй, а третий едва коснулся плеча истребителя, как тут же рассыпался в пепел. Растение возмущенно задергалось, пытаясь освободиться, алый цветок распахнулся, обдав дорожку сладкой вонью, но хватка у человека оказалась крепче.

— Я ведь предупреждал, — укоризненно напомнил Себастиан.

Удерживая оба извивающихся отростка одной рукой, второй он извлек из-под плаща маленький кожаный мешочек, зубами потянул шнурок и коротко дунул внутрь. Облачко серебристо-серой пыльцы окутало стебель и осело на пятнистых листьях и самом цветке. Эффект наступил мгновенно. Саррацения задрожала, отростки в руках Себастиана обмякли и посерели, по стеблю снизу вверх побежали мутные стеклянистые пятна, бутон съежился, потрескался и осыпался внутрь себя с сухим шелестом. Через десяток ударов сердца на месте здоровенного хищного растения остался только оплывший серый холмик, похожий на кучку грязного белья под дождем.

Охранник застыл. Ленивое презрение слетело с его лица, уступив место откровенному ужасу, и он даже отступил на шаг от серого холмика, словно тот мог броситься следом. В каком-то смысле он и правда двигался — стеклянная плесень медленно ползла по земле в сторону других растений.

— Что… что ты сделал⁈

— Я же предупреждал, — терпеливо повторил Себастиан, отряхивая перчатки. — Дважды, между прочим. Это стеклянная гниль, споры одного милейшего грибка со Стеклянных равнин. В Землях Ушедших она за ночь сожрала на моих глазах целую рощу деревьев, каждое из которых было раз в двадцать крупнее твоего цветочка. Я тогда не поленился и собрал немного на память. Знал, что пригодится.

— Ее нужно остановить!

— Боюсь, уже слишком поздно. Гниль ушла в корни, а по корням и под землей она расползается быстрее, чем по листьям. К вечеру от этого чудесного сада останутся лишь серые кучки ни на что не годных удобрений.

— Но уже вечер!

— Вот именно, — не скрывая удовольствия, кивнул истребитель. — Плесень действует очень быстро. Хотя, возможно, уцелеет пара самых удачливых кустов у дальней ограды. Мой совет: не трогайте ее голыми руками и не жгите, от огня споры разлетаются по воздуху.

Дроу перевел взгляд с холмика на дорожку, где у самой белой крошки уже начинал сереть краешек соседнего стебля, и выдал длинную фразу на родном языке. Себастиан темноэльфийским владел скверно, но общий смысл уловил без словаря.

— И вам не кашлять, — вежливо кивнул он. — Так мы идем к хозяину или подождем, пока сад дозреет?

Дальнейший путь до крыльца они проделали заметно быстрее.

Элькатар Алеа'нэт ждал их на верхней ступени мраморной лестницы, и стало понятно, что за представлением в саду он наблюдал от начала и до конца. Высокий, темноволосый, смуглокожий, в длинном темно-зеленом одеянии с серебряной вышивкой, он держался с безупречной прямотой существа, которое смотрело свысока на дедов нынешних аристократов и собирается пережить их правнуков. Красивое узкое лицо не выражало ровным счетом ничего, и только в глубине янтарных глаз тлело холодное бешенство.

— Истребитель, — произнес он вместо приветствия, и это слово в его исполнении прозвучало как название кишечного заболевания. — Вы уничтожили катар-шиссу, которую я растил тридцать лет.

— А она пыталась уничтожить меня, которого родители растили примерно столько же. Согласитесь, размен был неизбежен — либо она, либо я. К тому же ваш слуга любезно засвидетельствует, что я предупреждал о последствиях заранее, все честно.

— Честно. — Элькатар попробовал слово на вкус и явно нашел его отвратительным. — Люди удивительные существа. Вы способны назвать честностью что угодно, если это сказано победителем. Проходите, раз уж совет прислал мне вас вместо извинений за полгода неумелой слежки и неуёмных беспочвенных подозрений.

Внутри особняк оказался полной противоположностью светлой мраморной внешности: полумрак, тяжелые портьеры глубоких зеленых тонов, живые стены. Именно живые: по панелям вился светящийся мох, из ниш свисали плети незнакомых растений, а под потолком холла медленно вращалась люстра из полупрозрачных цветов, светящихся изнутри мягким лунным светом. Пахло влажной землей, хвоей и чем-то звериным. Из глубины дома доносилось приглушенное ворчание, и на человеческое горло оно походило меньше всего.

Хозяин провел гостя в кабинет, уставленный шкафами с книгами на разных языках, уселся в высокое кресло за столом черного дерева и не предложил сесть. Себастиан сел сам, с удовольствием развалившись в кресле напротив и водрузив шляпу на угол стола.

— Задавайте свои вопросы, — разрешил Элькатар. — У вас четверть часа.

— Какая щедрость. Тогда без предисловий: за последние полгода в Старом городе и восточных районах пропали или погибли десятки людей с магическим даром. Убийства начались вскоре после вашего появления, тела находят по кругу, в центре которого стоит этот особняк. Думаю, вы сами понимаете, что всем жителям Грейфолла очень хочется, чтобы виновным оказались именно вы.

— А вам?

— А мне хочется найти настоящего убийцу. Хотя, признаюсь, если бы им оказался темный эльф, я получил бы искреннее удовольствие. А уж если бы вы ещё сопротивлялись при аресте, мм… — Себастиан потёр ладони в нетерпении, — хоть бы, хоть бы…

— По крайней мере откровенно. — Элькатар сцепил длинные пальцы, покрытые элегантными перстнями. — Тогда отвечу той же монетой. Ваш город гниет, истребитель. Он начал гнить давно, задолго до моего приезда. И, разумеется, людям хочется винить в этом кого-нибудь другого, лучше иной расы. Не нужно признавать, что стража продажна, совет слеп, а жители исчезали здесь и пять, и десять лет назад, просто тогда никто не трудился их сосчитать.

— Красивая речь. Почти сняла с вас подозрения, если бы не одно обстоятельство: я не спрашивал вашего мнения о городе. Просто убедите меня в том, что вы не связаны с убийствами и исчезновениями людей.

— А я думал, это вы должны найти доказательства моей вины.

— С точки зрения закона — безусловно. Но лично мне нужен лишь повод для того, чтобы сделать вашу жизнь в Грейфолле невыносимой и очень короткой.

Эльф поморщился.

— Она и так невыносима, я живу в этом грязном городишке в окружении мерзких вонючих людишек. — Он брезгливо посмотрел на Себастиана. — Как вы там говорите? «В обиду будет сказано»?

— Почти, — хмыкнул де Грейв. — Значит, вы никак не связаны с убийствами и пропажами людей с магическими способностями?

— Разумеется. Разве я похож на идиота, который станет совершать преступления рядом со своим местом жительства?

Себастиан вернул эльфу брезгливый взгляд.

— Я не очень хорошо разбираюсь в лицах тёмных эльфов, к тому же, для нас вы все на одно лицо. Поэтому мне сложно сказать, на кого именно вы похожи, но некоторое сходство есть с фиолетовыми гиббонами, а они не отличаются умом даже среди прочих приматов.

Подобное сравнение должно было оскорбить Элькатара, поскольку цвет кожи этих животных действительно напоминал кожу эльфов, что позволяло расистам частенько называть их едиными видом. Но укол Себастиана прошёл вскользь, заставив Элькатара лишь слегка закатить глаза.