— О, ты просто снял гору с моих плеч, а я уж, было, совсем собралась попросить Лекса побеседовать с тобой.

— Матушка, со всем уважением к вам, если вы объявите и на меня «охоту», я… я в горы сбегу. И там найду себе кого-нибудь, — Тео, судя по прорвавшимся в голосе эмоциям был в раздрае. А еще немного пьян: перед тем, как явиться домой, он завернул в паб и вылакал пару кружек эля.

— О, если для того, чтобы ты нашел себе невесту, которая тебя устроит, нужно объявить охоту, то я это сделаю немедленно. А вы, молодой человек, сейчас подниметесь наверх и проспитесь, после чего смените одежду и избавитесь от этого ужасного запаха.

Лекс, усмехнувшись, коснулся руки матери:

— Не надо «охоту». Крис и ее Доминико поделились с нами идеей о возрождении музыкальных приемов в Даркмайр-холле. Думаю, там мы Тео и познакомим с кем-нибудь стоящим. Все же, согласитесь, вкус у моей дорогой сестренки есть, и пригласит она достойных леди и джентльменов.

— В этом я ни капли не сомневаюсь. Тео, немедленно обедай — и спать.

Сконфуженный, лейтенант гвардии уселся за стол и уткнулся взглядом в тарелку. Но время от времени поглядывал на незнакомую девицу, за которой так трогательно ухаживал брат, и улыбался про себя: видимо, это и есть та самая Амалия.

Маргарет не сменила гнева на милость, после обеда погнала младшего сына отсыпаться:

— Напиваться в дешевом кабаке дешевым элем. Позор!

— Мое разбитое сердце лечится именно так, — неуверенно отговаривался Тео, но шел за ней покорно, как нашкодивший щенок.

— Разбитое сердце нужно лечить с дорогими дамами полусвета и наиприятнейшим вином, а не в каком-то грязном заведении. Ложись спать. Чистую одежду получишь по пробуждении.

— Да, мама, — вздохнул Тео.

Маргарет поцеловала его в лоб и вышла.

— Пекарня? — Лекс хохотал, слушая грандиозные планы жены на захват теплого и хлебного во всех смыслах местечка в Савентуме. — Леди, да вы, я вижу, спелись. Матушка, — спросил он вернувшуюся в столовую Маргарет, — какая доля ваша в этом деле? Ведь, я так понимаю, без вас не обойдется?

— Ну, без хорошей рекламы точно не обойтись, там около восьми пекарен.

— Солнышко?

— Думаю, двадцать пять процентов прибыли, ведь реклама — это в самом деле очень нужная вещь, — согласилась Амалия.

Маргарет на четверть прибыли согласилась охотно. Не то чтобы леди Дамайн нуждалась в деньгах, но увлекательная авантюра сулила неплохо поразвлечься. Но не за бесплатно же. В чопорной островной леди проснулась и отказывалась снова впадать в летаргию безбашенная горская девчонка, та, которую звали Бешеная Марго.

— Я дам вам один из наших экипажей и лошадей, а также пришлю слуг для работы по дому и в конюшне.

Лекс снова склонился, целуя ее руку, но Маргарет не дала ему этого сделать, притянув к себе и обнимая. Господь Всемогущий, неужели требовалось довести все до последней точки, чтобы она вспомнила, кто она есть, и перестала рядиться в слишком тесный образ? Она — дочь хайлендера, даже несмотря на то, что жена лоулендского лорда. И ею она и останется до конца своих дней.

— Когда ты успел вымахать в такую башню? — сын получил горячий поцелуй в лоб.

— О, не думаю, что я самый крупный из своих кузенов, — хмыкнул Лекс. — Виктор рассказывал, что его муж выше меня на голову.

— А кто у него муж?

— Уильям МакТавиш, — Александр полюбовался выражением ее лица, сдерживая улыбку.

Маргарет пыталась подобрать слова попристойнее.

— А жена — девочка из клана Фергюсонов.

— Чья жена?

— Их жена. Они заключили тривиум, причем, как я понял, весьма спонтанно.

— Кажется, у меня в семье здравомыслием отличается только кошка на конюшне.

Капитан хохотнул и пожал плечами:

— Чем плох тривиум? Вик — замечательный парень, мне будет жаль отпускать его на другой корабль. Этот Уильям, судя по словам и виду Вика, тоже неплох, да и слышал я о нем, кажется, мы ровесники, и он учился в Академии на моем курсе, хотя я тогда особо не обращал внимания ни на кого, вгрызаясь в гранит науки.

— Что ж, посмотрим, как все пойдет дальше. Уильям — сын моего брата Коннора, ум в голове быть должен.

Лекс твердо придерживался мнения, что прошедший курс обучения в Академии по определению идиотом быть не может, поэтому только кивнул.

====== Глава тринадцатая ======

Леди Маргарет обещание сдержала, уже к вечеру в поместье Сент-Клер сновали слуги, приводя его в порядок. И к вечеру же была выкуплена пекарня, куда Лекс повез жену, осмотреть хозяйским взглядом будущее место приложения неуемной ее энергии. Дом и печи были в полном порядке, старый хозяин уже покинул жилье, перебравшись в провинцию. Не мешало протопить, кое-где побелить потолки и стены, но, в основном, Амалию устроил и дом, где можно и нужно было сделать лавку, и пекарня.

— Это то, что ты хотела, солнышко? — уточнил Лекс.

— О, да, Лекси, — Амалия обняла его, наградив крепким поцелуем.

— Твою выпечку будут расхватывать мгновенно, я более чем уверен.

— Это мы посмотрим через месяц. Когда пекарня начнет работать. Нужно будет найти помощников, я ведь не буду сидеть здесь все время. Только с утра и до полудня, а потом — все дела, что полагаются «истинной леди», — хихикнула Амалия.

— Все сделаем, милая, понемногу все сделаем.

Как организовать музыкальный вечер в доме благородного семейства? О, все очень просто: нужны инструменты, зал с хорошей акустикой, небольшой фуршет, гости, которые не постесняются показать свои таланты (и отсутствие оных, при невезении, но тут просто нужно правильно подобрать гостей), радушные хозяева, незаметные и расторопные слуги, вечер, свечи, ярко и жарко горящий камин, чудесное вино, в идеале, конечно, из Сагранзы, но и Кэр-Исское игристое тоже сойдет. Кажется, все просто? Но попробуйте собрать это все воедино!

— У нас ничего не получится! — Кристина бросила все организовывать и просто страдала. — Свечи…

— Доставили, самые лучшие, — Элен бросила бегать на каблуках, надев ботинки на плоской подошве.

— Камин?

— Прочистили два раза, заложили каменный огонь.

— Ну, а вино?

— Четыре ящика, охлаждаем на леднике. Гостевые комнаты протоплены три раза, протерты, протоплены, проветрены. Закуски заказала… О, Создатель, что я несу. Валенсо их делает, а заказала я еще стульев? Или стол. Мадам, прошу простить.

— Донны, донны, все в порядке, все уже готово! Успокойтесь, выпейте чаю с пирожными и прекратите гонять слуг, — Доминико, которого загоняли не меньше, наконец, взял жену за руку и увел в спальню, приказав Валенсо приготовить горячий шоколад и «то самое лимонное нечто».

Шоколад и лимонный десерт тут же был доставлен. Кристина выпила шоколада и встрепенулась:

— А посуда? Боже, если у нас посуды не хватит? И мы еще не съездили к родителям Жозефин. И нам так и не ответили, согласится ли кто-то вообще прибыть.

— Кристо, тс-с-с! — Нико забрал у нее чашку, властно притянул к себе и принялся целовать, старательно изгоняя из мыслей любимого существа все, чего там быть не должно, когда они вместе. К слову, ответы от приглашенных гостей уже лежали в его кабинете, никто не отказался, а к Эсташ-Каннигам они собирались на следующий день перед обедом. Как раз у милой Жозефин будет время, чтобы подготовиться, если они согласятся. Но как объяснить нервничающей Кристине, что все в порядке, если она и слушать не желает? Только так, только переключив ее мысли в иное русло. А лучше ласк и поцелуев для этого средства еще не придумано.

— У нас ведь все получится, правда? — Кристина обнимала его.

— Даже не сомневайся, все будет отлично. Гости останутся в восторге. Обещаю, — маркиз унес ее на кровать и использовал последний свой довод, заставляющий ее забыть обо всем, в том числе и то, на каком она свете.

Счастливая Кристина разнежилась в объятиях мужа, ленивая как кошка в пятне солнца. Это не приедалось, на удивление, эти ласки, эта нежность, внимание мужа. Даже наоборот, она иногда ревновала его к делам и бумагам, к тому, что он вникает в проблемы слуг, да и к тому, что он рвется помочь всем страждущим в пределах своей досягаемости. Впрочем, когда появится ребенок, ей будет уже не до того, чтобы следить, как проводит время супруг. Хоть сейчас побыть немного вдвоем, прежде чем появится третий в семье. Поэтому она никогда и не сопротивлялась всерьез, когда Нико отрывал ее от дел домашних, утаскивая в их личное логово, за легкие, но плотные занавеси балдахина на их кровати.