— Да. Поэтому договор никогда не вступит в силу. А что касается юридического расторжения — род Сент-Клер прерван, я последний Рыцарь.

— Ты все еще Рыцарь, и, кроме того, такой казус, как «разделенное наследование» имеет место быть. Каждый ребенок, вернее, каждый сын, который народится у нас, унаследует разные рода. Саматти, Даркмайр и Сент-Клер. Именно поэтому мы должны обеспечить троих наследников.

Кристиан хмыкнул:

— Договор можно расторгнуть по той причине, что Пьяццони нарушил его, он предал принцессу.

— Я… Мы займемся этим, как только вернемся в Савентум, — подытожил Доминико.

Но в его голове неотступно вертелись мысли о заклятии рода Сент-Клер и крови Саматти. Кристиан же не думал ни о чем, он надеялся на то, что он первый Рыцарь, что будет рожать сам. Кровь малефис может отодвинуть заклятье. Да и вроде как пролитая кровь Энрико отчасти должна смягчить гнев предка.

Путь к горам занял два дня. В небольшой предгорной деревушке, носящей звучное имя Вьянтавенко, они расстались с сопровождающими и направились по узкой дороге, петляющей среди каменистых холмов, вверх.

Кристиан наслаждался нежаркой погодой:

— У нас есть какие-то особые планы, Нико? Или мы просто бездельничаем и смотрим, как наш медовый месяц над нами сияет?

Сагранзец похлопал по седельной сумке:

— Планы есть, я хотел обсудить с тобой несколько, как мне кажется, удачных вариантов вложения средств. Просто чтоб мозги жирком не заплывали в безделье. А все остальное время я безраздельно твой.

— Начнем с удачных вложений. Дядя Джон и тетя Маргарет уплывут завтра на Острова, нужно следить за счетами. Дядя намекнул мне, что я могу еще преумножить свое… наше состояние, я тоже хотел посоветоваться с тобой по данному поводу.

Доминико расхохотался: старый жук, лорд Дамайн, похоже, не только с ним пообщался перед отъездом. Что ж, это просто замечательно.

— Кристо, ты знаешь, как я тебя люблю? Знаешь? Нет, ты не знаешь, mi estrella mágica! Больше, чем это вмещается в мое сердце, потому я готов кричать об этом на весь мир!

Ни он, ни Сент-Клер не заметили чуть шевельнувшуюся в тени деревьев фигуру, сливающуюся с окружающим миром настолько, что становилась невидимой.

— Я тоже, Нико, я тоже. Но нас сочтут сумасшедшими, если мы это будем делать… — Кристиан воспользовался тем, что они одни, затребовал поцелуй, получил его.

Лошади шли шагом, позволяя своим хозяевам целоваться, сколько вздумается. Правда, выше пришлось следовать не рядом, а гуськом по узкой и кажущейся весьма опасной тропе.

— Это не совсем тот путь, которым на виллу можно попасть официально, так скажем. Но зато до шале мы доберемся в два раза быстрее, не придется ночевать в деревенской харчевне.

— Да, я б предпочел провести ночь с тобой несколько… раскованно. Хотя я совсем не против романтичной ночевки в съемной комнате при условии, что разгневанные отцы не станут ломиться поутру.

— Мы успеем до заката добраться, — усмехнулся Нико. — И, я надеюсь, даже протопить дом успеем, но я не буду против, если спать нам придется, очень тесно прижавшись друг к другу, чтобы согреться. И все же лучше не рисковать здоровьем. Запас дров в шале есть всегда, я сам делал его в прошлый раз.

— Да, в тепле тебе лучше, а то впадешь в спячку…

Доминико смешно сморщил нос и зафыркал, как суслик или сурок.

— Вот-вот, заснешь как суслик в одеялах. А весной проснешься тощий и голодный, — смеялся Кристиан.

За шутками и разговорами он не заметил, как добрались до седловины перевала. А когда Доминико остановил коня и придержал супруга, обводя все вокруг жестом без слов, слова пропали и у Кристиана. Нет, глава тетушкиного клана некогда был прав, говоря, что лучше гор могут быть лишь горы. Хайленд не относился к очень уж высокой горной системе, скорее, это были каменистые сопки, кое-где покрытые лесом. Эти же горы были совсем иными. Острые пики вонзались в пламенеющее небо, снеговые шапки сияли закатным огнем, словно по золотым копьям стекала рубиновая кровь неба. Внизу же перед ними расстилалась узкое, как язык, плато, обрывающееся в пропасть, куда низвергалась река. Небольшой домик почти сливался со скалами, удачно вписанный в пейзаж.

— Я хочу прожить тут всю жизнь. И умереть от восторга на закате, — Кристиан жадно осматривал все это великолепие.

Доминико только кивнул. Он и сам не отказался бы от подобной судьбы. Но это было невозможно, оба прекрасно понимали. Поэтому он лишь тронул коня, позволяя тому находить путь меж камней самостоятельно. Козьи тропы не слишком удобны для езды по ним, но иного пути здесь, с этой стороны плато, не существовало.

Вблизи стало видно, что не далее как месяц-два назад шале отремонтировали, подновив крышу и покрывающий ее дерн, поправив и покрасив в ярко-синий цвет ставни и дверь, обновив столбики небольшого крыльца и приткнувшийся к стене дома сарайчик для дров и инструментов.

— А тут неплохо. Приготовим что-нибудь на ужин, полюбуемся горами, уснем, обнимаясь.

— Здесь нет водопровода, — предупредил Нико, отпирая простую щеколду, даже не замок. — Но есть ванна, а воду можно согреть на кухне. Там висит самый большой котел, что я видел в жизни.

— Ничего страшного, я обычно не требую розовые лепестки в горячую ванну, теплые простыни с запахом лаванды и все такое прочее, — Кристиан беспечно махнул рукой. — В горах порой приходилось просто обтираться мокрой ветошью, а умываться из ручья.

— Здесь река, и я, воистину, не советовал бы никому, кто желает остаться живым, а не превратиться в ледышку, лезть в нее. Жидкий лед, а не вода. Года два назад я увлекся механикой, думал соорудить небольшое колесо, чтоб качать воду в дом. Так и не сделал, — повинился в собственной лености юноша.

— Ничего, будем таскать воду ведрами, это поможет оставаться в форме, — Кристиан был настроен весьма позитивно. — К тому же, если этот котел настолько огромен, воды в нем должно хватать надолго.

— Добро пожаловать в мое убежище, mi amante, — торжественно провозгласил Доминико, жестом предложив Кристиану пройти и оценить уют дома. Отец не предупреждал его, что в шале будет ремонт, но Нико был ему благодарен за это. Стены сверкали свежей побелкой и темнели панелями мореного дуба, балки под потолком были вычищены от пыли и копоти, маленькие окошки, почти не дававшие света, зато сберегавшие тепло, только немного запылились.

— Оно очень надежно и уютно, Нико. Думаю, мы прекрасно будем тут жить, — Кристиану здесь явно нравилось, хотя рядом с Нико он и кишащей клопами соломенной хижине был бы рад.

Внутри была простая мебель, массивная и темная, в спальне — кровать, вокруг коей, вероятно, шале и возводилось. Котел тоже впечатлял — чтобы его наполнить, Нико придется полдня бегать к реке и назад с ведрами.

— Думаю, мы половину зимы будем котел наполнять, а вторую половину — из него вычерпывать… — Кристиан шокированно смотрел на пузатое чудовище. — Чтобы его прогреть, нужно извести месячный запас дров.

Доминико просто рассмеялся:

— Нет, любовь моя, ты не прав. Местные кузнецы давно придумали, как сделать такую громадину быстронагревающейся. Какой-то особый сплав и ковка. К тому же, кроме дров, здесь топят еще и каменным огнем.

— Ну, в любом случае, если мы замерзнем, достаточно начать бегать с ведрами к реке. И никакой камин нам уже нужен не будет. Давай разложим вещи и посмотрим, что нам дали с собой из еды, что можно погреть, а что придется готовить.

— Кристо, я могу в этом положиться на тебя? Хотелось бы все же и воды набрать, и камины протопить. Ночь будет холодной, ты видел закат?

— Конечно, давай зажжем камины, ты начнешь таскать воду, а я разберусь с вещами и ужином и помогу с водой, — Кристиан кивнул.

К вечеру, вернее, уже к ночи в доме было тепло, в каминах, потрескивая, прогорали дрова и куски каменного огня, дававшие ровный малиновый жар, котел был наполнен достаточно, чтобы выкупаться с дороги вдвоем, вскипятить воду для чая. Хотя в кухне нашлась и меленка, и запас кофейных зерен, и коричневатый сахар, наколотый неровными кусками.