— Да, одной седой прядью я как раз обязана твоей страсти к каминам, когда ты с радостным криком пытался искать там саламандру. Как потом влетело твоей няне от твоей матушки, чтоб ее черти в аду вилами… кхм... за неподобающие сказки, которые она читала.

— Волшебные сказки! Если бы не они, мне было бы трудно смириться с собственной природой, — покачала головой Кристина. — А так я играл и представлял себя то принцессой, то рыцарем, а то и драконом.

Маргарет улыбнулась:

— Да. Бегал по дому и рассказывал всем, что ты украдешь принцессу, которая тебя полюбит, и ты на ней женишься. Ну, ты почти все так и сделал, милый, Доминико украл, в окна к нему как истинный рыцарь залезал. И не надо думать, что тетка слепа как сова. Почти что сказка из детства.

Кристина смутилась, прикрылась чашкой.

— Это он меня украл, вообще-то. Ворвался в дом, поднял всех слуг на уши: «Собирайся, через три дня уезжаем!». Спасибо, хоть время дал, вещи собрать. А мог бы и не дать.

Маргарет рассмеялась:

— И смиренно простерся дракон перед прекрасным рыцарем, погасив неистовый огонь в пасти, тихий, словно ягненок на лужайке, и кроткий, как взгляд соловья с ветки. Ничего, через пару месяцев в дракона превратишься уже ты.

— Скоро я превращусь в беременную утку, — бурчала Кристина, — а не в дракона. Буду ходить, переваливаясь, нести перед собой пузо и крякать.

— Ну, до утки ты побудешь драконом.

— Это что же, я буду изводить Нико?

— Нет, милая, совсем необязательно. Просто, если внезапно тебе перестанет нравиться какой-то ранее любимый запах, или ты захочешь чего-то, что раньше не переносила на дух — помни, что это нормально. Повышенная обидчивость, какие-то мелочи, которые доводят до слез. Это все нормально.

Только привычка сначала думать, а потом говорить, помогла Кристине не ляпнуть что-то вроде: «какой ужас, типичная клуша», памятуя о том, что она сейчас и сама в женской ипостаси, и разговаривает с женщиной, воспитавшей двоих детей.

— Да, тетя, я запомню.

Маргарет тепло улыбнулась ей:

— Это совсем необязательно. Ты можешь спокойно выносить ребенка, оставшись прежней. Но просто, если что-то вдруг случится такое, помни, что это бывает почти с каждой женщиной.

— Я хотела спросить: мне обязательно сейчас посетить лекаря, или пока нет нужды? Ведь от момента… гм… зачатия прошло меньше суток, он все равно ничего не увидит и не скажет?

— Крис, если ты чувствуешь себя хорошо, можешь наведаться к нему через месяц. Все равно, он только назначит тебе какое-то странное питание и бесполезные травы.

— Странное? Это какое? — менять свой рацион Кристине не хотелось, тем более сейчас, когда Валенсо готов был ковриком расстелиться ради прекрасной донны, супруги его обожаемого хозяина.

Маргарет поморщилась:

— Отвар ячменя каждое утро натощак. Много вареной рыбы без соли. Вообще, все без соли, она, якобы, плохо влияет на мозг младенца. Кажется, матушка лекаря ела соль мешками. В общем, я тебе рекомендую прогулки на свежем воздухе, побольше овощей и фруктов, побольше творога. Только без фанатизма. Вообще, ребенок сам тебе подскажет, если внезапно тебе чего-то очень сильно захочется, просто съешь это.

Кристина вспомнила виденную когда-то в горном клане беременную, которая грызла что-то, что Крис поначалу принял за кусок овечьего сыра. Это оказался мел, ради которого муж этой женщины ездил аж на побережье.

— И рекомендую мел, — словно прочла ее мысли Маргарет, — он не даст крошиться твоим зубам и укрепит кости ребенку. На вкус совершенно безвкусная штука, ничего неприятного.

Девушка прыснула, представив, как Доминико помчится искать ей мел, а с его широкой сагранзской душой можно ожидать, что привезет его не меньше мешка. Нет уж, нужно будет очень четко сформулировать желание, когда будет высказывать его мужу.

— А еще им можно рисовать всякие неприличные вещи на дверях…

— Те-о-отя? — изумленно распахнула глаза Кристина.

— Что? — невинно посмотрела Маргарет. — Рисование успокаивает нервы беременной женщины.

— Рисование неприличных вещей?!

— Ну, я начинала рисовать дракона, ума не приложу, как нарисовалось… то, что нарисовалось.

Кристина все-таки расхохоталась. А в себя пришла, заливая слезами плечо тетушки, которая даже не пыталась ее успокоить, просто поглаживала по вздрагивающей от рыданий спине.

— Стало полегче, Крис? Выпей чаю, тебе надо попить после такого.

— Это все погода, — гнусаво из-за заложенного носа оправдывалась Кристина, но после выплеска стало намного легче. А она и не замечала, насколько была напряжена все это время. С того дня, как они с Нико покинули горное шале. А может и дольше, кто знает?

— Да, она премерзкая. Высморкайся, милая, вот платок.

Кристина воспользовалась предложенным, вытерла глаза и усмехнулась:

— А в Сагранзе сейчас просто божественно — тепло, сухо.

— Когда вы возвращаетесь в это божественное теплое место?

— Как только Нико переведет все дела туда, поверенным рода Саматти. То есть, через месяц-полтора.

Упоминать о том, что как раз в этот период должны быть объявлены либо «охота» на Александра, либо его помолвка, либо — объявление о его браке, она не стала.

— А задержаться еще на пару недель вы сможете? У нас тут в семье внезапно образовалось пополнение, впрочем, думаю, ты уже видела… избранницу Лекса. Амалия Стеббинг, кажется.

— Да, мы видели, — осторожно сказала Кристина. — Милая девушка. Замечательно печет пироги.

— Хотя бы Лекс не останется голодным, — Маргарет налила обеим еще чаю. — Пробовала эти ее пироги? Съедобно? Впрямь умеет готовить или только старается быстро научиться вести хозяйство?

— Она, насколько я понимаю, была владелицей пекарни и булочной. И я не стала бы говорить, что пироги восхитительны, если бы так не считала. Тетя, мне кажется, Лексу хорошо с ней. Он выглядел… довольным и влюбленным.

— Милая, представь себе море, в котором он проводит большую часть жизни, а тут ему в руки попадается милая пышная девица, сразу же сомлевшая при виде его формы. Разумеется, ему и морская корова жена в таком случае. И то, что сейчас Лекс влюблен и доволен, я за него рада. Но как скоро пройдет эта эйфория? С трудом верится, что он хорошо успел узнать свою жену, ее привычки, ее вкусы, ее характер. Посмотрим. Если через месяц ему все еще будет хорошо, и он не начнет искать причины сбежать в море поскорее, я присмотрюсь к мисс Стеббинг.

Кристина решила, что стоит предупредить об этом братика. Иногда тетушкино «присматривание» могло обернуться слишком навязчивой заботой и попросту тиранией. Она-то к такому привыкла, вернее, ее подобным особо не донимали, но братья иногда, под хмельком, жаловались. А как поведет себя девушка, которая с ранней юности привыкла во всем полагаться только на себя и отвечать за свои поступки только перед собой? Может, Тео ее отвлечет ненадолго. И да…

— А где же Тео, тетушка?

— Этот негодник должен был прибыть домой еще вчера, — рассерженной кошкой фыркнула Маргарет. — Но прислал записку, что задерживается «в связи с некоторыми личными обстоятельствами». Боже мой! Если и этот разгильдяй приведет в мой дом какую-нибудь кокотку…

— Ну, тетушка, зато они точно родят вам крепких и здоровых внуков. Да и Тео может задержаться еще из-за чего-нибудь, может, выбирает вам подарок? Смягчить сердце перед представлением жены. А вдруг жена Тео будет белошвейкой? Или, ну, даже не знаю, мастерицей по дамским прическам?

Леди Маргарет нервно обмахнулась платочком.

— Не приведи Господь. Но, возможно, ты и права… Сильные внуки — это хорошо.

— А невестки, которые что-то сами делают — тоже неплохо. Тетушка, ну ведь пироги замечательные — такие румяные, с хрустящими краями, отлично прожаренные, восхитительно пахнущие. А какие они на вкус, м-м-м, я думал, что Доминико придется оттаскивать за пояс силами Лекса, чтобы он не проглотил их все разом.

Маргарет с подозрением посмотрела на племянницу.