— Да что ж тебя понесло-то сюда? — ворчал Уилл, раздеваясь и укладываясь рядом с больным под одеяло, отогревать живым теплом.

Парень и так горел в жару, словно раскаленный уголь, но к человеческому теплу прильнул, прижался всем ладным, крепким телом. Море не терпит хлюпиков, из тощего заморыша, с которым Уилл познакомился в Академии, вырос весьма плечистый парень.

— Вроде полегчало, — обрадовался Уилл.

Настойка и тепло свое дело сделали, метаться Вик перестал, затих, уснув. Ну вот куда он такой больной вообще поехал и за каким таким чертом? И ведь не расспросишь, пока не очнется.

— Ладно, надеюсь, не к спеху, — бурчал хайлендер, думая, стоит ли выбираться из-под полога, или пока погодить. То, что Вик уснул, это хорошо. Не замерз бы снова. Нужно подкинуть в камин пару кусков каменного огня и вернуться в кровать. В его маленьком доме все равно нет второй, так что придется потесниться.

Уильям МакТавиш уже полгода предпочитал обитать именно здесь, в охотничьем домике на краю клановых земель, спасаясь от требований родни немедленно остепениться и жениться. Его злило, что из-за этого ему пришлось уволиться со службы и вернуться домой. Он совсем не собирался пока еще садить себе на шею жену и детей, кои непременно последуют. Причем, жениться требует родня, а обеспечивать семью придется ему. Спрашивается, а зачем?

— Полежи пока один, — Уилл все-таки решил, что стоит подтопить очаг.

Вскоре камин полыхал, как адское пламя, в доме стало жарко, а рядом с все еще горячим парнем — и того жарче. Но Уилл стоически терпел, опасаясь, что ночью Вик может простыть еще сильнее, если его не греть живым теплом. Не хотелось бы потом отвечать перед Стальным Лексом за глупую смерть его офицера. Даже получилось самому немного задремать, несмотря на жару. Проснулся же Уилл от того, что его недвусмысленно лапали по заду и терлись чем-то горячим и твердым о бедро. Когда он продрал глаза, готовый уже рявкнуть на «больного», то обнаружил, что тот даже не думал просыпаться. На сухих, обкусанных и потрескавшихся губах дрожала сонная улыбка, Вик тихо постанывал, бессвязно что-то бормоча.

— Вот же… больной, — Уилл руки Вика убрал, переместив их повыше, пускай спину ощупывает, не так вызывает желание заехать в морду.

Виктор вжался лицом в его плечо, тихо и прерывисто выстонал что-то, вздрагивая. Судя по тому, что между их телами стало влажно и горячо, ему уже было хорошо. Прибить гада захотелось еще сильнее.

— Вот сволочь, а? — ругался Уилл, выбираясь из объятий Вика к ведру с водой. — Болеет он. Да ты на всю голову больной, причем неизлечимо.

Вик не слышал — он все еще спал, причем, уже куда спокойнее, расслабленно вытянувшись и уткнувшись в локоть носом. Уилл вытерся, посмотрел на наглую тварь, подавил желание сделать что-нибудь нехорошее, но очень радующее душу. Больной все-таки, надо относиться бережнее. Да и нравился ему этот парень, еще с Академии. Там более взрослый и сильный хайлендер принял юношу под свое негласное покровительство. Все-таки он неплохой, если не считать странной привычки облапывания ближнего своего за задницу.

Уилл подошел, потрогал лоб больного. Хвала Морриган, жар спал. Значит, к полудню уже встанет, можно будет узнать, какие черти понесли его в горы, и что там стряслось у Дамайнов. Пока надо обиходить лошадь, потом сварить мясо, попьет мясного взвара, легче станет. Может, мозги на место вернутся. И что ему такое снилось-то?

— Надеюсь, это была какая-нибудь жопастая красотка из портового борделя, — бормотал Уилл себе под нос, вычищая отдохнувшую за ночь лошадь Вика, засыпая ей сено и наливая в колоду чистую воду. — Какая-нибудь Мэри или Лиззи, сразившая беднягу наповал своими формами.

В глубине души он подозревал, что ошибается. Даже будучи курсантом, Виктор Авенбрайт не засматривался на девиц. Зато Уильям помнил случайно перехваченный взгляд, полный немого восхищения, которым Вик одарил его самого.

— Прибью гада, вот точно прибью… Чтобы руки не распускал.

В том, что среди лоулендцев попадаются такие вот извращенцы, горец не видел ничего странного: все они там, равнинные улитки, не от мира сего. Странным было то, что Вик так долго продержался во флоте, не раскрыв свое увлечение. Видимо, страсть к морю была сильнее. Или просто никто настолько не впечатлил. Но по морде настучать ему хотелось все еще очень сильно.

Вик проснулся далеко за полдень, вынырнул из бессвязных видений с тяжелой головой и страшной слабостью в теле. Он смутно помнил, что, вроде бы, встретил Уильяма МакТавиша, но что было после — забыл напрочь. Судя по тому, что лежал он в тепло натопленном помещении, под тяжелым меховым пологом, голый и пока еще живой, встреча с товарищем ему не приснилась.

— Пр-роснулся? — Уилл придвинул тяжелый табурет, уселся. — На, попей, это тебе сразу сил придаст, мыш ты… дохлый.

Вик хотел поблагодарить, но вместо голоса получился какой-то и впрямь мышиный сип. Он приподнялся, жадно глотнул горячий бульон, смачивая пересохшую и словно ободранную глотку. И только после, отдышавшись, сумел произнести:

— Спасибо, Уилл.

— И что тебя понесло в горы такого больного?

— Выехал из Савентума я вполне здоровым, — усмехнулся Авенбрайт. — А понесло… Ты в курсе, что леди Маргарет Дамайн решила объявить на старшего сына «охоту»?

— Ну, теперь в курсе, а в горах ты ему, что, невесту искал?

— Нет, — Виктор покачал головой, отпивая еще глоток бульона. — Мой бравый капитан решил, что лучше он сам себе ее выберет. И выбрал — простолюдинку-булочницу, в которую втрескался по уши три года назад.

— Ну, молодец же. Так в горах-то ты что ищешь? Свадебный подарок? Или хочешь всех братьев Марго Бешеной оповестить о свадьбе, чтобы они опять сестрицу за косу придерживали?

— Пожалуй, что второе. Да и первое бы не помешало. Просто я пару раз видел леди Дамайн, и знаю, как она отнесется к такому решению Лекса. А мне мой капитан дорог, если честно.

— Ну, дяди тебе вряд ли помогут, у них свои дела есть, дети, у кого уже и внуки. А я могу отправиться с тобой, думаю, с Марго совладаю. Хоть полюбуюсь на нее поближе.

— А она тебе кто? — полюбопытствовал Вик.

— Тетка она мне. Старшая сестра отца. Заодно и познакомлюсь со знаменитой родственницей. А что ты ищешь в подарок своему капитану?

— Черт его знает, — пожал плечами Вик. — Что-нибудь, что и ему понравится, и жене его… И Марго эту Бешеную задобрит.

Уилл задумался. Ничего в голову не приходило. Ну чем можно задобрить Марго, если ее жених только одним способом усмирял?

— Мне бы с кем-то из ее братьев переговорить. Или сестер? У нее сестры-то были?

— Нет, у Коннора МакТавиша только одна дочка была, балованная донельзя.

Вик попытался представить балованную горянку, вышло плохо. Он потряс головой и вспомнил:

— Капитан какой-то овес требовал. Мол, его матушка вся в восторг впадет сразу.

— Ове-е-ес? — протянул хайлендер, пытаясь сообразить, от какого-такого овса Бешеная Марго сможет впасть в восторг. — А! Овсяное печенье?

— Точно. Помнил же, что там что-то про овес. Рецепт нужен, во. Рецепт печенья из овса. Леди Дамайн будет ржать и бить копытами, видимо.

Пока что на это предположение ржал жеребцом Уильям МакТавиш.

— Но рецепт я тебе не дам, его у нас в семье только женщины знают. Сведу с бабкой, а там как хочешь.

— Ага, сведи, — слабо обрадовался Вик и свернулся в клубок. — Я посплю еще. Мне так утром хорошо было, а сейчас опять… что-то не очень.

— Эх, ты, мыш морской, — вздохнул Уилл, убирая кружку.

— Я не мыш, — возмутился Вик и зашелся кашлем.

— На волка не тянешь, — Уилл подумал и налил еще полкружки настойки, которую тут же влил в слабо сопротивляющегося парня.

Вик вытаращил глаза, заливающиеся слезами, выдохнул, практически не сомневаясь в том, что увидит вырывающийся изо рта язык пламени.

— Это тебя внутри хорошенько прогреет и вытравит всю заразу. Сейчас закутаю в одеяло, чтобы ты и снаружи грелся.