В общем, на диван я не сажусь, а буквально падаю безвольным мешком.

Пару минут полежав и отдышавшись, потянулась к ногам. Аккуратно сняла правый носок и от увиденного ужаснулась. Взвизгнуть, правда, не успела, поскольку рассерженный мужской голос, раздавшийся с порога, меня опередил.

— WEB твою мышь, да через битый диск, — Виктор приблизился ко мне, пыхтя как локомотив.

— Чего? — непонимающе вытаращила на него глаза. Даже про окровавленные ступни на время забыла.

— Ничего, — коротко рыкнул, присев на корточки. Потянул мою ногу на себя, внимательно рзглядывая ступню. — П… ц. Давай вторую смотреть.

Ой, — пискнула от боли, когда Виктор стянул с меня и второй носок. Нагнулась, чтобы рассмотреть поближе и скривилась.

Левая ступня пострадала сильнее. Слошные натертости, раны и прорвавшиеся мозоли.

— Как ты вообще шла вот с этим? — потрясенно на меня смотрит.

— А какой у меня был выбор? — тяжело вздыхаю. — Сесть на обочину и замерзнуть? Я шла, чтобы хоть немного согреться. Ну и надеялась поймать попутку. Только не думала, что идти придется так долго. Но не знаю, сколько я бы еще продержалась, не появись вы.

Замолкаю и внимательно смотрю на мужчину, осознав, что погорячилась с первоначальными выводами. Виктор очень красивый мужчина. Не смазливый, не симпатичный, а именно красивый. Тяжелой такой, полновесной мужской красотой.

Густые волосы, твердая линия подбородка, нос с едва заметной горбинкой. Темно-зеленые глаза в окружении пушистых ресниц.

Черт, да ему даже очки идут. Он в них не на очкарика похож, а на модель из журнала. Очень сексапильно выглядит, между прочим.

— Лесь, ты меня слышишь? — сквозь завесу мыслей прорывается знакомый баритон.

— Да-да, слышу, — старательно наклоняюсь вперед, чтобы скрыть смущение, и делаю вид, что рассматриваю свои повреждения.

— Сиди тут и не рыпайся. А я пока схожу помою руки и аптечку принесу. Будем тебя лечить.

— Ладно, — киваю, все так же пряча лицо за волосами. Виктор же, буркнув что-то неразборчивое, вышел.

Оставшись одна, я вытерла сильно вспотевший лоб и откинулась на подушки. Параллельно пытаясь прочистить мозг.

Я только что всерьез раздумывала о красоте и сексуальности этого незнакомца с большой дороги. Капец. Он меня оскорбил, напугал до чертиков, а я глазки раскинула?

Потом, конечно, он мне помог. Домой к себе привез, обогрел, ноги предложил обработать. Но разве это хоть что-то меняет? Характер у него все же дрянной. К тому же, Виктор почти женат на какой-то модели, по сравнению с которой я кикимора. Так что мне даже думать не стоит в ту сторону. Продержаться бы до утра и рвануть к предкам.

А этот случай останется не очень забавным приключением молодости. Будет, что в старости внукам рассказать.

Виктор вернулся минут через десять с тазиком воды в руках и среднего размера аптечкой подмышкой. Отметила невзначай, что он и переодеться успел, сменив джемпер и брюки на шорты с футболкой. Которая, к слову, больше подчеркивала, чем скрывала.

Снова поймав себя на фривольных мыслях, в отчаянии помотала головой. Нет, ни в коем случае не смотреть на красивые мышцы рук, на широкий разворот плеч, и не представлять, какой офигенный пресс прячется под тонким хлопком. Нельзя.

— Готова, Леся? — Виктор присаживается рядом, с видом опытного врача раскладывает бинты, антисептик, пластыри. А меня аж передергивает. Знаю же, что сейчас будет больно.

— Угу, — утвердительно мотаю головой.

Прикрываю глаза, чтобы не видеть кровь. Не выношу ее. Сразу подташнивать начинает. Замираю в ожидании боли, но… вместо этого ощущаю лишь прохладу воды и горячие прикосновения рук мужчины. Виктор действует аккуратно, я бы даже сказала нежно. Бережно вымывая кровь и шерстинки из ран.

И если бы не ноющая боль, я бы искренне наслаждалась этими ласками. Да, ощущалось это именно так. Не как банальная и противная процедура, а как нечто очень интимное.

— Сейчас будет больно, терпи, Леся. — предупреждение звучит за секунду до того, как перекись начинает шипеть на ранках, вызывая жгучую боль.

— Ммм, — мычу от боли как раненое животное, пока мужчина не приходит мне на помощь. Он начинает дуть на раны, вызывая невероятное облегчение. И эта процедура повторяется раз за разом. До тех пор, пока все язвочки и ранки не оказываются обработаны.

— Все хорошо, Леся? — осведомляется Виктор.

— Да, хорошо. Только вы вот сюда еще подуйте. И сюда. Да, вот так. Сильнее. О да, как же хорошо. Ооо.

— Снегурка, — раздается над ухом хриплое рычание. — С огнем играешь.

Вздрогнув, резко распахиваю глаза и вижу потемневшее лицо Виктора. Ноздри хищно подрагивают, глаза пронзают меня насквозь, желваки ходят ходуном.

А руки… отпускают мои ступни и перемещаются вверх, ложась на бедра. Глаза при этом так и шарят по моему телу, исследуя каждый кусочек. Начиная от губ и заканчивая пальчиками ног. И под этим взглядом я себя голой ощущаю.

Мамочки. Кажется, я все-таки разбудила монстра.

Глава 4

Несколько томительно долгих минут мы так и смотрим друг на друга. Виктор на меня с пугающей жаждой, а я на него с опаской, боясь, что он перейдет черту и начнет распускать руки куда не следует.

Хотя, чего уж греха таить, при других обстоятельствах мне бы очень даже хотелось ощутить прикосновения этих умелых рук не только к ступням…

Млин, опять меня не в ту степь понесло. Видимо, пережитый стресс сказался на состоянии мозга. Срочно нужно отоспаться.

К счастью, мужчина все же отстраняется, гася возникшее между нами напряжение. Резко перекидывает мои ноги на диван и молча выходит из комнаты. Я же получаю возможность вздохнуть полной грудью и обдумать случившееся.

Обдумала, припомнила все сказанные слова, покраснела. Я-то ничего такого не имела в виду, просто хотелось, чтобы боль ушла. А со стороны, наверное, выглядело как пошлая провокация. Ой, стыдно-то как. Надеюсь, Виктор не подумает ничего лишнего. Например того, что я его соблазнить пытаюсь. Брр.

Во избежание возможных эксцессов решаю сама закончить начатое лечение. На правую ступню наклеиваю несколько пластырей, а левую плотно перебинтовываю. Вот, вроде достаточно крепко. Не должна сползти повязка.

— Закончила уже? — Виктор заглядывает в комнату, бегло осматривает мои перевязочные потуги и удовлетворенно кивает.

— Спасибо, — решаю все же поблагодарить. Бросаю робкий взгляд, но Виктор выглядит вполне невозмутимо, почти отрешенно. Как будто это не он прожигал меня огненным взором не так давно.

Впрочем, мне это только на руку. Зачем придавать значение мелкому недоразумению.

— Есть будешь?

— Хотелось бы, — киваю, прислушавшись к возмущенно брыкающемуся желудку. Есть и правда очень хочется. — А вы сами будете?

— Конечно, буду. Я не успел поужинать нормально. А ты прекращай мне выкать, Снегурка, — Виктор чуть изгибает бровь. — Мы вроде бы достаточно близко познакомились для этого. Даже ближе, чем следовало бы.

— В каком смысле? — тут же напрягаюсь я.

— Ну, — одаряет меня ехидной улыбочкой. — Ноги я кому попало не обрабатываю. Даже невесте ни разу не приходилось.

И пока я пытаюсь придумать достойный ответ, он сваливает из комнаты, втихую посмеиваясь над моей реакцией. Бросив напоследок, чтобы я не шарохалась по дому, а еду он сам принесет.

Ну вот разве я не права? Характер у Виктора — отвратительный. Шутник недоделанный, блин.

Наверное, и тогда мне просто показалось, он не глазами меня раздевал, а всего лишь развлекался над доверчивой дурочкой. Аж злость пробрала от этой мысли. А я понапридумывала себе всякого, дурында.

Но, опять же, мне это только в плюс. Перетерплю этого типа одну ночь, а потом свалю к родным. Нам с ним детей не крестить, к счастью.

Виктор из кухни пришел с подносом, на котором стояли блюдо с кусочками пиццы двух видов и две большие кружки с травяным чаем.

— Ешь давай, — мотает головой на блюдо и присаживается в кресло. — Это лучшая пицца, которую готовят в Петровске. Успел купить перед выездом.