- Ладно тебе, не кипятись, Рига! Это я так, беседу поподдержать...

Рига, сам жутко нервный и дергающийся, чего раньше за ним не замечалось, лишь прошипел проклятия, хотя не прочь был бы их озвучить в полный голос. Всем стоящим перед ним людям разом.

- Чего это он, а? - Проговорил кто-то из парней, глядя на спешно удаляющегося заговорщика и разбегающихся перед ним парней. От греха подальше.

- Боится он, вот чего! А вы... В ночь так в ночь, нам ведь не привыкать, а? Давайте-ка парни, закончим с приготовлениями. Негоже, чтоб потом нас во всем обвинили. Дело-то серьезное.

- Как знати, одини-то обвинять, а другие-то похвалють. Сморя каку сторону , значиться.

- Оставь эти мысли. - Скривился Фирри, мельком оглянувшись. - Мы выбрали свою сторону, и, думается мне, единозначно. А уж в такой-то момент менять ее было бы глупо и невежественно. Причем, глупо - в большей степени. А, парни?

- Дык я ж такжу уразумию. Это я так, для прохормы, значиться.

- Болтун ты, Дубохват. - Беззлобно проговорил Фирри, а остальные заулыбались, поглядывая на глупо ухмыляющегося бородача. - И балаболка. Ну ладно, начнем! Выгружайте все. Тюки с соломой, нет, не туда, ближе к зданию, ближе, к самому фасаду, чтобы не бросалось в глаза столь сильно! Сейчас Остроглазова телега подойдет с бочками. С ними, с бочками, пока ничего не делайте, в сторонку отставьте, куда-нибудь под навес. А Горма, если таковой все же объявится, снять с козел и усадить под наблюдение. Тоже под навес, на бочки.

- Связать?

- Не, связывать не нужно. Карлик, чай, не дурак, быстро смекнет, когда все увидит. А там и решим, к какой он стороне...

- До како он стороны охочь, значиться.

- Да. И обойдитесь пока без кровопролития, не накликайте чего... раньше времени. Слышите, парни? Откажется - пригрозите и ладно будет. Пускай шурует. Но без крови!

- А не выдаст?

- Этот - нет. Но нам позарез нужна его помощь и участие. А особенно его... как он их называет?

- Хитили.

- Да, фитили. Рига настойчиво просил их использовать, а когда он просит, сами понимаете, он требует. Да и с фитилями риска-то меньше. А без фитилей, Дубохват, придется уж тобой пожертвовать. Что поделать, это диверсия!

- Чегой-то? - Разинул тот рот, как вдруг с величайшей досадой на лице махнул рукой. - А-а, сам ты балаболка, Фирри! И болтун!

На этот раз одними лишь улыбками дело не обошлось. А бородач, расстроенный до глубины души, насупленно сплюнул.

- Чуть што, сраз Дубохват.

*

Появившийся в самом деле спустя какое-то время Горм смекнул обо всем на удивление споро. Его даже не пришлось снимать с козел - карлику хватило лишь короткого взгляда на хаотичное на первый взгляд мельтешение людей. Узнав, что от него требуется, он кликнул двух парней из шайки Фирри, чтоб подсобили, и с ними отъехал в одному ему известном направлении.

Обернулся он лишь спустя несколько часов, вконец замучив сидящих на его повозке людей своей непрекращающейся болтовней, но его самого это как будто даже и не заботило. Едва они доехали, парней словно ветром сдуло. Карлик же, не обратив на их дезертирство ни малейшего внимания, скинул жесткую неприметную мешковину с телеги, сунув проходящему мимо случайному человеку, которому выпало сомнительное счастье оказаться в эпицентре ростовщического внимания, ящик с инструментами и бухту какой-то странной веревки. И сверху еще одну бухту, потяжелее. Недолго думая, невольный участник спектакля скинул все это обратно на голову торговца, придавив тем самым его к земле.

- Что здесь происходит?

Отдышавшись от пронзительных воплей вслед свалившему подальше пройдохе, и по уши запутавшись в размотавшихся мотках, карлик соизволил обратить внимание на появившегося невесть откуда Фирри. Тем не менее, ему хватило наглости и задиристости, чтобы даже из такого положения вызывающе запрокинуть голову и, изогнув одну бровь, поинтересоваться:

- Сколько отмерять? Фитиль, - пояснил он, - ты чего от меня требовал? Сколько, спрашиваю, отмерять его? Учти, я взял с запасом.

- Ну-у, - замялся тот, запустив пятерню в свою русую шевелюру. - Давай во-он до того угла. Чтоб наверняка, не рисковать - не хочется парней своих подставлять зазря.

- Я тебя про время, а не про расстояние спрашиваю, дубина!

Фирри недовольно засопел. Насупился, как недавно Дубохват.

- Четверть часа! - Выдал он. - Ну что, слабо отсчитать?

Вместо слов Горм отмотал от бухтообразного мотка своей неведомой нити на две ладони, велев одному из задержавшихся рядом из праздного любопытства взять инструменты и обрезать. В присутствии начальства в лице Фирри тот не посмел бежать.

- Это - на пятнадцать минут. Сколько всего нужно? Таких - на пятнадцать? - С явным укором и ударением на последнее слово произнес карлик.

Откуда-то из района Чаек донесся яркий звон раскричавшейся часовенки. Звук, стелясь низко, по самой мостовой, и отражаясь от застекленных окон и фасадов домов, легко проник на эти глухие и опасные случайным горожанам задворки.

- Гадко звучит, - хрипло откликнулся кто-то из разом побросавшего свои дела народа. - Кабы не к беде.

- Вырвать бы тебе язык, да скормить свиньям.

- Ему же самому и скормить.

- Пустомеля хренов... Накаркает еще. Как пить дать, накаркает.

- Кто это сказал?

- Байдан, не иначе. От этого всегда жди скверного словца.

- В яму его!

Фирри видел, что ситуация среди его парней накаляется. Видел также и то, что требовалось действовать, причем действовать незамедлительно, иначе суеверная людская похоть, подогреваемая совместными усилиями, обязательно выльется в закономерный итог - а именно со всеобщим обозлением и причинением ненужного членовредительства. И ладно бы все это происходило среди простого оголтелого люда, но нет, среди его собственных, ужаленных нервозностью, парней.

Самый верный выход - наказать виновника, но так, чтобы несчастливцу никто из прежних недоброжелателей не позавидовал. Да, это самый простой и самый верный выход, однако требующий решительных действий.

- Байдан! - Гаркнул Фирри во весь голос и, несмотря на то, что при рождении ни басовитостью ни громогласностью наделен не был, легко перекричал заводящийся народ. Его парни притихли. - Байдан! - Вновь гаркнул он, отыскивая глазами виновника. - Подойди ко мне!

Только что норовящий задавить его массой народ несколько сконфуженно расступился. Резкая вспышка главы была им хорошо знакома. Фирри же, понимая, что поздно останавливаться на достигнутом, достал из-за голенища сапога нож.

- Возьми его, Байдан. - Тихо, и даже с какой-то родственной заботой произнес он. - Возьми и крепко сохрани, потому как только я пойму, что что-то идет не так, ты сам, собственноручно вырежешь себе язык. Под самый корень, Байдан. И, при совсем отвратительных делах, если потребуется, я вот этими руками вскрою тебе глотку, чтобы достать из своего сквернословящего хайла очередной шмоток дряни, помогающий тебе изрыгать всякую мерзость. Впредь, Байдан, - добавил он посеревшему лицу виновника и затаившимся остальным, тоже бледным и затаившим дыхание, - тебе стоить следить за словами.

Не передать словами, как Фирри этого не любил. Просто ненавидел всеми фибрами души, помня каждое мгновение из тех угроз и их воплощений в жизнь, что ему уже довелось исполнить. Кошмары, мучающие его после таких событий, имели обыкновение в мельчайших подробностях напоминать ему о каждом пережитом случае. К сожалению, будучи главой всей этой плохо контролируемой своры разбойников, без показательных наказаний было обойтись нельзя. Взваливши на себя такую ношу, не избежать ответственности.

Сбледнувший с лица и уже тысячу раз пожалевший о сказанном Байдан развернулся на нетвердых ногах, потопав прочь. Недавно желающие скормить ему собственный язык молчаливо и виновато расступались прочь.

- На пятнадцать, - откликнулся спустя некоторое время Фирри, - ну, давай три.

- Чего? - Словно очнулся от какого-то забвения притихший за остальными неугомонный карлик. - Четче! Чего ты хочешь?