Глава 4

Странно, но я всегда думала, что по другую сторону нет никаких чувств. Что там нас ждет лишь покой и умиротворение. Так почему же сейчас меня буквально скручивает от боли? А еще мне холодно и мокро и неудобно

Окончательно очнувшись, я поняла, что нахожусь в каком-то подземелье. Мои руки были скованы и удерживались цепью над головой таким образом, чтобы ноги едва доставали до пола. Пошевелившись, застонала от адской боли в плече.

- Пришла в себя? заставил замереть от страха искаженный и сочащийся яростью незнакомый мужской голос.

Послышались шаги и перед глазами выросла мощная фигура демон акэроз в своей боевой трансформации. Это самая сильная и жестокая раса, когда-либо существовавшая на землях мира Залагард. Около двух с половиной метров литых мускулов, обтянутых непробиваемой ни мечом, ни магией глянцевой эбенового цвета кожей, вселяли страх в сердца многих храбрых воинов. Что уж говорить обо мне я даже боялась поднять глаза выше груди этого монстра, а когда подняла пожалела. Еще ни разу в своей жизни мне не было так страшно, лицо демона было заостренное с резко выступающими скулами. Но стоило мне взглянуть еще чуть выше, как страх сменился животным ужасом, в полностью алых глазах этого чудовища пылала ярость. Дикая. Безудержная.

Лишь спустя несколько мучительно долгих секунд, до моего затуманенного сознания дошло, что передо мной стоит Корлэйш, полностью потерявший контроль над своей демонской сущностью.

- Хор-р-рошо, что очнулась, - прорычал демон своим скаженным голосом, снова исчезая моей спиной.

Я напряглась, а потом и вовсе забилась в оковах, услышав характерный свист и, послышавшийся за ним щелчок. Светлая Создательница, только не это! Он хочет наказать меня, как наказал бы подобную ему демоницу за тяжелый проступок. Снедаемая ужасом и пониманием того, что сейчас может произойти, я пыталась дозваться до Корлэйша, достучаться до его сознания, запертого в теле этого чудовища, которое и разговаривать-то толком не могло, живя преимущественно животным инстинктами. Но все было тщетно, а с первым ударом, вспоровшим мою одежду и кожу, я уже не могла, ни говорить, ни думать, только кусать губы и кричать от дикой боли.

После каждого удара он давал мне несколько минут, чтобы я пришла в себя и в полной мере могла ощутить следующий. Я чувствовала, как по спине и животу, который задевал кончик хлыста, текла кровь, чувствовала, как кнут снова и снова жестоко разрывает нежную кожу, раскрашивая мой мир во все тона боли.

Не знаю, сколько ударов я смогла выдержать - но, уже соскальзывая во тьму беспамятства, в сознание проникла мысль, что демоны тяжело отходчивы в своих приступах ярости и, возможно, я успею спокойно умереть. Это было бы замечательно

Но этот демон даже в своей животной форме отказывался отпускать меня, снова выдирая в мир живых, опять заставляя кричать от ужасной боли, которая выжигала мои внутренности.

Я лежала на полу, а демон, склонившись надо мной, держал запястье правой руки. Именно от места соприкосновения и шла эта ужасная, испепеляющая боль.

- Это научит тебя ценить жизнь, - искореженным голосом проскрипел демон, отшвыривая мою руку и вылетая из камеры, громя все на своем пути.

Он был в ярости и, учитывая это, очень удивительно, что я все еще могу дышать, хоть каждый вздох и отдается нестерпимой болью в спине. Сейчас я ненавидела Корлэйша еще сильнее он спас меня, а теперь его демон чуть не убил меня. Но в чем-то он все же был прав, я научусь ценить жизнь и научусь мстить.

Я впала в беспамятство.

Не знаю, сколько времени я пролежала час или целый день, но в какой-то миг, вынырнув из спасительной темноты, я увидела Бесорэ, склонившуюся над моим безвольным телом и злорадно ухмыляющуюся. Я поморщилась, красивые черты демоницы исказились, превращая лицо в злобную уродливую маску. Она что-то говорила, то заливаясь противным смехом, то чуть ли не плача. Кажется, она обвиняла меня в том, что я что-то украла у нее. Но, я никогда не брала ничего чужого без спросу и уж тем более не присваивала. Так о чем же она говорит? Я не понимала ее и не хотела больше ничего слышать сочащийся ядом, ставший вдруг писклявым голос раздражал и мешал снова провалиться в спасительную темноту. Ее речь превратилась для меня в одно бессвязное жужжание, из которого мое сознание временами выдергивало слова или предложения. Она обещала отомстить, говорила, что там, куда она меня отправит, из меня быстро сделают покорную рабыню. Злорадствовала, что меня никто не найдет и даже ее папаша, который готов есть из моих рук, уже ничего не сможет сделать, да и не буду я ему нужна после того, как побываю в изгнании. Продолжая что-то говорить она дергала меня за волосы и что-то застегивала на шее, приправляя свои действия очередной порцией злорадства. Она думает, я слушаю ее? Странная

Наконец, ласковая тьма смилостивилась надо мной и раскрыла свои объятия, избавляя от нестерпимой боли и ядовитого скрипучего голоса. Перед тем как окончательно уплыть в беспамятство, я видела яркую вспышку света, а может, мне просто показалось

- Ох, бедняжка. Увидела бы того изверга, что сделала такое с этим ангельским созданием, сама бы горло перегрызла, - вывел меня из беспамятства абсолютно незнакомый женский голос. Одновременно моей исполосованной спины коснулось что-то прохладное, и я почувствовала приятный аромат трав.

Я хотела открыть глаза и поблагодарить незнакомку за заботу, но веки были словно налиты свинцом и совсем не хотели слушаться своей хозяйки.

- Кто она? заставил меня внутренне напрячься незнакомый мужской голос.

- Коли б я знала. Она тут уж четвертый день лежит, все никак в сознание придти не может. Совсем истаяла, деточка, - сокрушенно выдохнула женщина. Ее сынишка Вистола нашел, когда гуляли в лесу. Вот и принесли сюда

Очнувшись во второй раз, я поняла, что, как и прежде, лежу на животе. Вот только приятная прохлада исчезла со спины и сейчас поврежденной кожи касалась легкая ткань. В комнате было тихо, и я предприняла еще одну попытку открыть глаза. Мне было интересно, где я. То, что не у себя дома это точно, в противном случае, от меня не отходила бы тетушка Риоллин и всяких незнакомцев в мою комнату не пускали бы. Да и сама женщина сказала, что меня нашли в лесу. Значит, Бесорэ выполнила свою угрозу и меня куда-то забрали с того подземелья. Но куда?

А еще мне было непонятно, почему не действует моя регенерация. Если прошло целых четыре дня, то даже от самой страшной раны не должно было остаться и следа, а я чувствую себя так, словно меня только несколько часов тому назад сняли с той цепи.

Приложив некоторые усилия, сумела открыть глаза, и тут же мой взгляд наткнулся на молодого парня, спящего на соседней кровати. Странно, а что он тут делает? Оторвать голову от подушки и уж тем более встать, чтобы осмотреться сил у меня не было. Поэтому я принялась изучать то, что мне было доступно, а именно незнакомца. Словно почувствовав мой взгляд, глаза мужчины распахнулись и он повернул голову, захватив меня в плен своих серых глаз. Он был красив, но, умудренная опытом, я не обращала внимания на мужественную красоту лица, а внимательно всматривалась в глаза, пытаясь по ним понять, чего мне ждать от него. Кто он? И что делает в одной со мной комнате?

- Значит, все-таки синие, - нежно и как-то по-мальчишески улыбнулся он. Кто ты, малышка? И за что с тобой обошлись так жестоко?

Я нахмурилась и спрятала вспыхнувшую в глазах боль за пушистыми ресницами. Действительно, за что? Как странно, но перед глазами почему-то сразу всплыл образ Эша. Он счастливо улыбался, а в его глазах сияли нежность любовь. За что? Наверное, за то, что любила и была счастлива

- Эй, малышка, - окликнул меня незнакомец. Не переживай, больше тебя никто не обидит.

И столько уверенности прозвучало в его голосе, что другая я непременно поверила бы этому красивому и совсем незнакомому парню, чьи серые глаза лучились теплом и сочувствием. Но той доверчивой, привыкшей видеть в людях только хорошее, эльфийки больше нет, а новая я просто скривила губы в горькой усмешке и нашла в себе силы отрицательно мотнуть головой. Благодаря Корлэйшу я усвоила один жизненно важный урок, даже среди самых близких людей порой встречаются предатели, а этого парня я первый раз в жизни вижу. И уже не верю в бескорыстные порывы людей.