- А я хочу, чтобы меня просто трахнули, - не выдержав, прорычала.

- Просто у нас ничего не будет, - многообещающе прошептали в пупок, опаляя горячим

дыханием и играя с ним языком. – Мы поговорим об этом завтра, когда ты сможешь думать

о чем-то…

- … кроме твоего члена во мне? – порочно промурлыкала… нет, это не я!... или, все же я?

Ясно одно – она… мы его провоцируем, и это нравится нам обоим.

Нравится, как нетерпеливый рык вырывается из его груди и острые зубы на мгновение

прихватывают кожу у пупка. Он едва сдерживал себя…

- Ты договоришься!

- Да я бы и рада, вот только некоторые слишком медлительные, - задыхаясь от

растекающейся по телу горячей лавой страсти, поддела Хантера. - Слушай, принеси газетку, я пока тут почитаю…

На самом деле, я горела настолько сильно, что еще немного и мне будет насрать на

распределение ролей, остатки скоромности или застенчивости – я просто опрокину его на

спину и нафиг изнасилую! Неужели он не понимает, как это адски больно терпеть желание

подобной силы?!

- Нарываешься на грубость? – вмиг навис надо мной мужчина.

- Хочу больше тебя, - прошептала, зарываясь, наконец, освобожденными из захвата

пальцами в волосы и гладя спину, слегка царапая кожу ногтями.

Вижу, как сглатывает и на секунду прикрывает глаза Хантер, чувствую, как напрягается его

натренированное тело.

- Может быть больно, если я не подготовлю тебя. Я крупнее, чем че… некоторые мужчины…

- А может, ты просто слишком большого мнения о себе? – не выдерживаю и таки

перекатываю его на спину, нависая сверху. – Мне не нужна сейчас вся эта хрень, - стону и

содрогаюсь от очередной волны жара и боли. – Мне нужно это, - я отвожу руку назад и ложу

ладонь на внушительную выпуклость в джинсах.

Хантер снова зарычал и поддался бедрами мне навстречу. Я гладила его через грубую ткань, одновременно целуя загорелый торс, играясь языком и зубами с его сосками. Сама не

поняла, в какое мгновение руки справились с застежкой на джинсах, когда он успел их

приспустить, но стоило моим пальцам попытаться сомкнуться на его члене, на задворках

сознания пронеслась мысль, что это слишком для меня и неплохо было бы сбежать пока не

поздно...

Застонала, почувствовав бархат горячей плоти напротив своего пульсирующего лона.

Суккуба металась под кожей, требуя быстрее взять свое, а я… на меня вдруг накатила

застенчивость. Всего на мгновение, но Хантер успел заметить мою неуверенность и,

истолковав ее по-своему, нагло выгнул бровь, скривив губы в ехидной, но дрожащей от

напряжения улыбочке.

Улыбнувшись в ответ, взяла его в руку и направила в себя, отчаянно застонав, когда моя

попытка оседлать мужчину закончилась провалом – он слишком большой для меня…

- Блядь! – вторящий моим мыслям напряженный рык и его руки подымают меня за талию, настойчиво направляя и не давая даже мысли о побеге проскользнуть в мой затуманенный

страстью мозг.

Меня все равно не отпустят…

- Вот так малышка, теперь сама, - задыхаясь, зашептал Хантер. – Возьми то, что тебе надо…

сколько сможешь… взять…

Слова ему давались с трудом, и я видела, как вены вздулись на его висках, а на лбу

выступила испарина. Он боялся причинить мне боль, поняла я. И стоило признать: я тоже

этого боялась.

Внутри меня находился самый кончик и… моей суккубе этого было невообразимо мало, а

моему телу – более чем достаточно. Теперь лоно болезненно сжималось не столько от все

еще бегущего по венам желания, сколько от легкой боли и непривычного вторжения.

Меня за талию настойчиво, но мягко потянули вниз, заставляя принять в себя больше

напряженной плоти и одновременно тихо вскрикнуть от боли.

Мужчина подо мной замер, словно превратился в камень, а вот его рот без остановки

извергал самые пестрые ругательства.

- Предлагаю холодный душ, - сама не заметила, как оказалась лежащей на спине с широко

разведенными ногами и пульсирующим членом во мне, - подумай хорошенько. Будет еще

больнее, когда я собью твою девственность. Ты не…

Моей суккубе и мне надоели разговоры, и я просто резко вскинула бедра, принимая в себя

еще несколько сантиметров и одновременно шипя от острой боли.

Мужчина задохнулся и мертвой хваткой вцепился в мои бедра, не давая сдвинуться ни на

миллиметр. Он тяжело дышал, и его глаза были зажмурены настолько сильно, словно это

его, а не меня только что лишили невинности. Правда, у меня создавалось такое ощущения, что там все моментально заживало. Во всяком случае, уже через минуту я не чувствовала

ничего, кроме жжения. И это при его-то размерчике!

И нам с суккубой снова мало – боль ушла, словно не бывало, и я издаю тихий стон, давая

понять – мне хорошо и я хочу еще.

Все еще тяжело дыша, он открывает глаза и я задыхаюсь от бушующего в нем пламени и

порочных обещаний, а еще от восторга от их необычного цвета…

- Сама напросилась, - тихо рычит, склоняясь к губам и входя еще немного дальше, - теперь

пощады не жди.

Он резко двинул бедрами, и я беззвучно вскрикнула от того, насколько сильно и полно он

чувствовался во мне. Я словно чувствовала каждую его неровность…

- Горячо и узко, и твой за…- рычит и вдруг запинается, медленно выходя и снова резко

погружаясь. – Ты чертов рай, Эви и я собираюсь насладиться им сполна. Не в силах

остановиться… прости…

К чему просить о прощении, если я сама себя не помню от удовольствия?

Несмотря на слова, он щадил меня… во всяком случае первые два раза точно. После первого

мы отправились в душ, а потом он долго истязал меня своим ртом, бормоча что-то о

каком-то лечении и о том, что он сдохнет, если снова будет сдерживать себя.

После второго раза, Хантер громко ругался, тихо-тихо шептал слова извинений, но брал

меня так, что мы с суккубой улетали в нирвану от силы очередного оргазма. Я – от своего.

Суккуба – от его. Он был тем, что нам нужно и намного больше…

- Даже не смей забывать сегодняшнюю ночь, - рычал он, беря меня в четвертый раз. Забыв о

моей девственности и жестко трахая, поставив на колени и собрав в кулак распущенные

волосы, заставляя прогнуться в спине и максимально открыться для него.

- А забудешь, я тебе напомню, - почти угрожающий шепот в ушко и его руки соскальзывают

с бедер, чтобы пройтись по бокам и обосноваться на моей груди и шее. – Говорят эта

возбуждающая хрень может отбивать память… Как думаешь, - он останавливается и, слегка

сжимая горло заставляет выпрямиться, став на колени и прижившись спиной к его груди, -

если я буду иметь тебя до следующей ночи, поможет ли это сохранить тебе память?

И чего он заладил?! Не забуду я ничего… не смогу, даже если очень сильно буду хотеть.

- Хантер, - тихо умоляюще шепчу, облизывая пересохшие губы и немного поддаваясь

бедрами к мужчине.

Нас с суккубой возбуждало чувство власти доминантного самца, которое исходит от каждого

жеста, движения… да из каждой его поры! И нам мало его, мы хотим еще.

- Да, Хантер, - шепчет он в ответ, целуя шею и возобновляя на этот раз мучительно

медленные движения. – Могу стать зависимым от того, как ты шепчешь, рычишь, шипишь и

кричишь мое имя, когда я в тебе.

И снова я оказываюсь с прижатой к кровати головой, а сзади в меня сильно и жестко

вбивается мужская плоть, пока мы не вскрикиваем, одновременно приходя к финалу. Моя

суккуба пребывает в блаженстве, а я… я, собственно, тоже.

Вероятно, это должно привести меня в ужас, но он если и придет, то потом, а сейчас мое

горло охрипло от криков и стонов, суккуба на время притаилась, а по моему, прижатому к

широкой груди телу, прокатывались постепенно ослабевающие волны удовольствия. Уснула

я сразу же, как только мое тело было прижато к хантровской груди.