Теперь ещё и корм и скуден так, и мал;

Да, чу! и ворон прокричал:

Ведь это, верно, к худу.

Останься дома, милый мой,

Ну, нам ведь весело с тобой!

Куда ж ещё тебе лететь, не разумею;

А я так без тебя совсем осиротею.

Силки, да коршуны, да громы только мне

Казаться будут и во сне;

Всё стану над тобой бояться я несчастья:

Чуть тучка лишь над головой,

Я буду говорить: ах! где-то братец мой?

Здоров ли, сыт ли он, укрыт ли от ненастья!»

Растрогала речь эта Голубка;

Жаль братца, да лететь охота велика:

Она и рассуждать, и чувствовать мешает.

«Не плачь, мой милый, – так он друга утешает, —

Я на три дня с тобой, не больше, разлучусь.

Всё наскоро в пути замечу на полёте,

И, осмотрев, что есть диковинней на свете,

Под крылышко к дружку назад я ворочусь.

Тогда-то будет нам о чём повесть словечко!

Я вспомню каждый час и каждое местечко;

Всё расскажу: дела ль, обычай ли какой,

Иль где какое видел диво.

Ты, слушая меня, представишь всё так живо,

Как будто б сам летал ты по свету со мной».

Тут – делать нечего – друзья поцеловались,

Простились и расстались.

Вот странник наш летит; вдруг встречу дождь и гром;

Под ним, как океан, синеет степь кругом.

Где деться? К счастью, дуб сухой в глаза попался;

Кой-как угнездился, прижался

К нему наш Голубок;

Но ни от ветру он укрыться тут не мог,

Ни от дождя спастись: весь вымок и продрог.

Утих помалу гром. Чуть солнце просияло,

Желанье позывать бедняжку дале стало.

Встряхнулся и летит, – летит и видит он:

В заглушье под леском рассыпана пшеничка.

Спустился – в сети тут попалась наша птичка!

Беды́ со всех сторон!

Трепещется он, рвётся, бьётся;

По счастью, сеть стара: кой-как её прорвал,

Лишь ножку вывихнул, да крылышко помял!

Но не до них: он прочь без памяти несётся.

Вот пуще той беды беда над головой!

Отколь не взялся ястреб злой;

Не взвидел света Голубь мой!

От ястреба из сил последних машет.

Ах, силы вкоротке! Совсем истощены!

Уж когти хищные над ним распущены;

Уж холодом в него с широких крыльев пашет.

Тогда орёл, с небес направя свой полёт,

Ударил в ястреба всей силой —

И хищник хищнику достался на обед.

Меж тем наш Голубь милой,

Вниз камнем ринувшись, прижался под плетнём.

Но тем ещё не кончилось на нём:

Одна беда всегда другую накликает.

Ребёнок, черепком наметя в Голубка, —

Сей возраст жалости не знает, —

Швырнул и раскроил висок у бедняка.

Тогда-то странник наш, с разбитой головою,

С попорченным крылом, с повихнутой ногою,

Кляня охоту видеть свет,

Поплёлся кое-как домой без новых бед.

Счастли́в ещё: его там дружба ожидает!

К отраде он своей,

Услуги, лекаря и помощь видит в ней;

С ней скоро все беды́ и горе забывает.

О вы, которые объехать свет вокруг

Желанием горите!

Вы эту басенку прочтите

И в дальний путь такой пускайтеся не вдруг.

Что б ни сулило вам воображенье ваше;

Но, верьте, той земли не сыщете вы краше,

Где ваша милая, иль где живёт ваш друг.

Заяц на ловле

Большой собравшися гурьбой,

Медведя звери изловили;

На чистом поле задавили —

И делят меж собой,

Кто что себе достанет.

А Заяц за ушко медвежье тут же тянет.

«Ба, ты, косой, —

Кричат ему, – пожаловал отколе?

Тебя никто на ловле не видал». —

«Вот, братцы! – Заяц отвечал. —

Да из лесу-то кто ж, – всё я его пугал

И к вам поставил прямо в поле

Сердечного дружка?»

Такое хвастовство хоть слишком было явно,

Но показалось так забавно,

Что Зайцу дан клочок медвежьего ушка.

Над хвастунами хоть смеются,

А часто в дележе им доли достаются.

Две бочки

Две Бочки ехали; одна с вином,