В родню был толст,

Да не в родню был прост;

А с умыслу он мухи не обидит.

Вот добрый Воевода видит —

Вступило от овец прошение в Приказ:

«Что волки-де совсем сдирают кожу с нас». —

«О плуты! – Слон кричит. – Какое преступленье!

Кто грабить дал вам позволенье?»

А волки говорят: «Помилуй, наш отец!

Не ты ль нам к зиме на тулупы

Позволил лёгонький оброк собрать с овец?

А что они кричат, так овцы глупы:

Всего-то при́дет с них с сестры по шкурке снять;

Да и того им жаль отдать». —

«Ну то-то ж, – говорит им Слон, – смотрите!

Неправды я не потерплю ни в ком:

По шкурке, так и быть, возьмите;

А больше их не троньте волоском».

Рыбьи пляски

От жалоб на судей,

На сильных и на богачей

Лев, вышед из терпенья,

Пустился сам свои осматривать владенья.

Он идет, а Мужик, расклавши огонёк,

Наудя рыб, изжарить их сбирался.

Бедняжки прыгали от жару кто как мог;

Всяк, видя близкий свой конец, метался.

На Мужика разинув зев,

«Кто ты? Что делаешь?» – спросил сердито Лев.

«Всесильный царь! – сказал Мужик, оторопев. —

Я старостою здесь над водяным народом;

А это старшины, все жители воды;

Мы собрались сюды

Поздравить здесь тебя с твоим приходом». —

«Ну, как они живут? Богат ли здешний край?» —

«Великий государь! Здесь не житьё им – рай.

Богам о том мы только и молились,

Чтоб дни твои бесценные продлились».

(А рыбы между тем на сковородке бились.) —

«Да отчего же, – Лев спросил, – скажи ты мне,

Они хвостами так и головами машут?» —

«О мудрый царь! – Мужик ответствовал. – Оне́

От радости, тебя увидя, пляшут».

Тут, старосту лизнув Лев милостиво в грудь,

Ещё изволя раз на пляску их взглянуть,

Отправился в дальнейший путь.

Медведь у Пчёл

Когда-то, о весне, зверями

В надсмотрщики Медведь был выбран над улья́ми,

Хоть можно б выбрать тут другого поверней,

Затем что к мёду Мишка падок,

Так не было б оглядок;

Да спрашивай ты толку у зверей!

Кто к ульям ни просился,

С отказом отпустили всех,

И, как на смех,

Тут Мишка очутился.

Ан вышел грех:

Мой Мишка потаскал весь мёд в свою берлогу.

Узнали, подняли тревогу,

По форме нарядили суд,

Отставку Мишке дали

И приказали,

Чтоб зиму пролежал в берлоге старый плут.

Решили, справили, скрепили;

Но мёду всё не воротили.

А Мишенька и ухом не ведёт:

Со светом Мишка распрощался,

В берлогу тёплую забрался,

И лапу с медом там сосёт

Да у́ моря погоды ждёт.

Слон и Моська

По улицам Слона водили,

Как видно напоказ —

Известно, что Слоны в диковинку у нас, —

Так за Слоном толпы зевак ходили.

Отколе ни возьмись, навстречу Моська им.

Увидевши Слона, ну на него метаться,

И лаять, и визжать, и рваться,

Ну, так и лезет в драку с ним.

– Соседка, перестань срамиться, —

Ей шавка говорит, – тебе ль с Слоном возиться?

Смотри, уж ты хрипишь, а он себе идёт

Вперёд

И лаю твоего совсем не примечает.

– Эх, эх! – ей Моська отвечает. —

Вот то-то мне и духу придаёт,

Что я, совсем без драки,

Могу попасть в большие забияки.

Пускай же говорят собаки:

«Ай, Моська! Знать она сильна,

Что лает на Слона!»

Ворона

Когда не хочешь быть смешон,

Держися звания, в котором ты рождён.