Судя по всему, здесь располагался какой-то склад. У распахнутых ворот топтались двое часовых в немецкой форме. А во дворе виднелся грузовик с брезентовым кузовом. Из-за забора до меня доносились голоса, о чём-то лопочущие по-немецки.

Мы (вернее я) подползли ближе, используя каждый темный угол, каждый куст и дерево. Бес шёл чуть впереди, его чёрная шерсть была идеальной маскировкой в ночном мраке. И вот я уже лежу в траве под забором. Уже отчётливо слышно, треплются ни о чём постовые, смеялись и передавали друг другу флягу с горячительным. Не знаю, что случилось с моим обонянием, но запах спиртного я учуял на приличном расстоянии.

Лежать в засаде было делом нервным, особенно когда рядом вьётся любопытный юный призрак, для которого весь современный мир — сплошное чудо света.

— Сергей, а что это за железные повозки без лошадей? — зудел Агу у самого уха, тыкая призрачным пальцем в сторону грузовика, въехавшего во внутренний двор склада пару минут назад. — Они сами едут? На какой силе? На магической? У нас такого чуда не было, а здесь им управляет даже не одарённый, а обычный простак!

— Тише ты, — шипел я, не отрывая глаз от часовых. — Это машины. Двигатель внутри. Работает от сгорания в нём особой жидкости — бензина. Не отвлекай! Позже об этом поговорим!

— Двигатель? От сгорания? — Призрак на секунду задумался, но тут его взгляд упал на лампу, освещавшую вход в склад. Яркий фонарь покачивался на слабом ветру. — О! — Агу даже «подпрыгнул» в воздухе. — А это что за магия? Огонь в стекле без дыма? Неужто духа огня туда заточили?

— Это электричество, — отрезал я. Хорошо, что мы с ним мысленно общаемся, а то бы нас уже фрицы обнаружили. Но такое активное общение, пусть и мысленное, весьма сбивало. — Ничего магического в нём нет. Потом расскажу, Агу — некогда сейчас!

Призрак разочарованно замолчал, но больше вопросов не задавал. Однако, надолго его терпения не хватило:

— А вот это что?

Черт! Что же сделать, чтобы он не надоедал мне своими вопросами? Нужно его срочно чем-то занять, пока я прикину план боевого столкновения. Я тихо вздохнул и повернулся к привидению:

— Слушай сюда, боец. Видишь вон тот склад и будку рядом?

— Вижу, — кивнул Агу.

— Слетай туда и посчитай, сколько там врагов. Где сидят, где спят, где оружие лежит? Вот такие железные штуки, либо что-то на них похожее, — показал я призраку автомат. — Мне нужно знать точно.

А что? Нужно использовать «нештатные средства». К тому же с призраком ничего не случится — он уже того, мертвый.

— Ух ты, разведка? — Глаза призрака тускло сверкнули. — Это я могу! Меня никто не заметит!

— Давай, действуй! И чтобы пока без фокусов!

Агу радостно кивнул и рванул вперёд. Он даже не стал искать щелей в стене — просто подлетел к кирпичной кладке и ввинтился в неё, пройдя насквозь. А вслед за ним, только уже обычным «физическим способом», на разведку отправился и Бес. Кот бесшумно взобрался на ближайшую акацию, перемахнул на верхушку забора. Постояв там мгновение, оценивая обстановку, кот спрыгнул во двор, растворившись в тенях у стен склада.

Я остался один. Время тянулось медленно. Каждая минута казалась часом. Я проверял автомат, щупал нож, прислушивался к каждому шороху. Часовые у ворот уже перестали переговариваться, видимо, расслабившись от жары, тишины и выпитого.

Прошло минут десять, прежде чем воздух рядом со мной вновь задрожал. Появился Агу. Выглядел он довольным и даже немного возбуждённым.

— Ну? — тихо спросил я.

— Там не так уж и много людей, — доложил призрак. — Семь человек. Шестеро спят внутри этого длинного дома. Один ходит, курит у дальней стены. Оружие сложено там же — в доме.

— Хорошо! — Я кивнул, чувствуя, как внутри закипает адреналин перед схваткой. — Вот, что мы с тобой сейчас сделаем…

Глава 11

Кровавый плевок медленно стекал по щеке взбешённого штурмбаннфюрера СС, оставляя на его бледной коже тёмную дорожку. В морге повисла тишина — тяжёлая, гнетущая, нарушаемая лишь тихим потрескиванием огарков свечей, которые всё ещё дымились на столе.

Хоффман замер, не смея пошевелиться. Вебер судорожно сглотнул и сделал шаг назад, словно опасаясь, что гнев эсэсовца ударит и по нему. Санитары вжались в стену, трясясь и боясь даже перекреститься в присутствии ужасного колдуна, умеющего повелевать мертвецами. А ну, как еще больше рассвирепеет?

Кранц не двигался, замерев словно холодное мраморное изваяние. Его чёрные глаза, не мигая, смотрели в одну точку — на то самое место, где ещё секунду назад лежал труп красноармейца. На столе осталась лишь кучка серой пыли, которая медленно рассеивалась от слабого сквозняка.

— Герр штурмбаннфюрер… — осторожно начал Хоффман, доставая платок. — Возьмите…

— Не нужно! — голос Кранца прозвучал тихо, но в нём чувствовалась такая злоба, что майор отдёрнул руку, словно боясь обжечься.

Эсэсовец медленно поднял со стола собственную перчатку и стёр кровавый сгусток с лица. Посмотрел на заляпанную кровью кожу, затем на горстку праха. Его губы дрогнули и разъехались в стороны, но не в улыбке, а в настоящем зверином оскале.

— Он так и не сказал… — произнёс Кранц, и в его голосе впервые прозвучало сомнение. — Этот мертвец… Он знал, кто убил ваших солдат, майор. И он защищал его… Даже после смерти, даже ценой собственной бессмертной души!

— Защищал? — переспросил Вебер, не понимая, о чём толкует Виктор. — Но он сказал, что не знает…

— Он солгал, — отрезал Кранц, — хоть магия и подтвердила, что он не лжёт. Значит, правда была неполной.

— А он действительно не знал его имени и не видел его лица, — неожиданно произнёс Вебер. — Ведь даже по документам он проходил как «неизвестный танкист». Кто он — не знал никто…

Кранц бросил окровавленную перчатку на стол рядом с пеплом и развернулся к выходу. В этот момент Хоффман заметил, что пальцы эсэсовца слегка подрагивают от ярости, с которой нацист так и не сумел совладать. Похоже, такого унижения он уже давно не испытывал. И наказать обидчика был совершенно не в состоянии.

Быстрым шагом эсэсовец прошел на выход, и дверь морга захлопнулась за его спиной.

Хоффман и Вебер остались одни среди мёртвых тел, если не считать совершенно деморализованных увиденным санитаров.

— Фридрих… — тихо произнёс Вебер. — Что это сейчас было? Такое ощущение, что я… да и весь мир сошел с ума…

Майор посмотрел на стол, где ещё дымились свечи, на серый прах, на перчатку, испачканную кровью мертвеца.

— Я не знаю, что тебе сказать Карл… — медленно ответил Хоффман. — Но я знаю одно — этот мёртвый русский был прав в одном…

— В чём же, герр майор?

— Они не боятся умереть за свою страну… — Хоффман вздохнул и провёл рукой по лицу. — И они сражаются даже после смерти… А это значит, нам будет очень, очень сложно их победить… Если это вообще возможно…

— Согласен, герр майор.

— Теперь я, как никогда, понимаю слова Великого Фридриха: «Русского солдата нужно застрелить два раза, а потом еще и толкнуть, чтобы он, наконец, упал!»

Хоффман и Вебер следом за Кранцем вышли из мрачного подвала морга на ослепительное солнце. Жара накрыла их горячей волной, но после ледяного ужаса среди закоченевших мертвецов она показалась им почти благом.

Они не успели сделать и нескольких шагов по раскалённому асфальту, как из-за угла здания, отчаянно размахивая руками, к ним подбежал запыхавшийся шутце[1]. Лицо солдата было бледным, глаза расширены от страха.

— Герр майор! — выпалил он, вытянувшись на мгновение по струнке и даже не успев перевести дух. — В заброшенном саду… за госпиталем… найдены два тела!

— Пропавшие Бирхальс и Зауэрмильх? — уточнил Вебер.

— Так точно, они, герр лёйтнант! — выдохнул шутце.

Хоффман нахмурился:

— Как они погибли?

— Оба заколоты ножом, герр майор! — рядовой сглотнул. — Четко в сердце!

Кранц, который ещё не успел покинуть территорию госпиталя и стоял неподалёку, умываясь из фляги, медленно повернул голову. Вода, смешанная с кровью, стекала по его подбородку. Он даже не стал вытирать лицо, а просто стряхнул рукой влагу и подошел к шутце.