В воздухе повисло напряженное молчание. До них долетали отголоски разговоров, но словно не касались их, позволяя оставаться в некоем вакууме личного общения. Рада смотрела на Алексея, и все ее обиды и сомнения вдруг показались такими глупыми, такими детскими и такими безмерно хрупкими.

— Я все испортила, Лёш, — прошептала она, уставившись в костер. — Как после этого еще что-то может получиться?

— Я ничем тебя не обидел и не оскорбил, никак не предал, это ты должна понять. Все остальное решаемо.

— Зато я тебя обидела…

— Я уже все забыл, — улыбнулся он.

Они снова замолчали, а потом Рада тихо сказала:

— Я думала, ты и меня давно забыл.

Алексей поднял на нее глаза, и в них блеснул лукавый огонек.

— Забыл бы, вряд ли мы сидели бы сейчас здесь.

— Я так и знала! — воскликнула Рада. — Признавайся, Иволгин, это ты насоветовал Скоробогатову обратиться ко мне во второй раз.

Он засмеялся.

— Да. Я знал, что если Скоробогатов найдет нужные слова, то эта работа тебя зацепит. Думаешь, зря?

Алексей не отрываясь смотрел в глаза Раде, и она призналась:

— Нет… Знаешь, я рада, что я здесь.

Интимность момента грубо нарушил Веня, с шумом появившийся перед ними с двумя шампурами.

— Лёша! Рада Сергеевна! Берите, пока горячее! Динамит шедевр сотворил!

— Ему бы в повара, а не в археологи, — смеясь, крикнула Маруся.

Алексей улыбнулся, и Рада ответила ему совершенно искренней улыбкой. В душе ее разливалось давно забытое тепло. Она ела шашлык и думала: может, Лёша прав, и не нужно ничего усложнять. Может, все очень просто.

Разговор за костром постепенно перекинулся на общие темы, смех снова стал громким, а обсуждения — горячими.

И тут свой вклад в общую атмосферу внесла Диана. Она сидела, нахохлившись, и вдруг сказала, обращаясь ко всем, но глядя на Иволгина:

— Вы знаете, я вчера поздно вечером выходила из сторожки и видела в усадьбе, в одном из окон на втором этаже, какую-то женщину.

Все разом замолчали.

— Какую еще женщину? — нахмурился Кир.

— Не знаю, — пожала плечами Диана. — Она стояла у самого окна, в черном платье. Я сначала подумала, что это Рада… Сергеевна, но силуэт был какой-то другой. И платье как будто старинное.

— Рада Сергеевна не носит старинных платьев, — сказал Веня.

— Рада Сергеевна вообще платьев не носит, — пробормотала я так тихо, что услышал меня только Иволгин, и усмехнулся.

— Тебе почудилось, — улыбнулась Маруся, но голос ее дрожал. — В этих старых домах всегда что-то чудится…

— Я не чокнутая и не мнительная, — грубо осекла ее Диана. — Я точно видела в окне какой-то странный силуэт.

— Может, кто-то залез в дом? — предположил Артем.

— Нет, — уверенно парировала Рада. — Я вчера вечером запирала входную дверь, и утром она оставалась запертой.

— Странно, — пробормотала Диана. — Но я точно там кого-то видела. Эта женщина… Она просто стояла и смотрела в окно.

Маруся испуганно прошептала:

— А что, если это... призрак? Может, призрак той самой цыганки, которую мы нашли?

Парни разом хмыкнули, пытаясь сбросить напряжение шутками.

— Привидения? Да ладно тебе, Марусь, ты же ученый человек! — засмеялся Динамит.

— Любите вы, девчонки, всякую мистическую белиберду, — рассмеялся Веня.

Ребята принялись обсуждать возможность существования призраков и откалывать шуточки.

Но Рада и Алексей не смеялись. Они переглянулись, и в их взгляде было полное понимание.

Когда они доели шашлык, Алексей предложил Раде пройтись до усадьбы.

— Что думаешь о словах Дианы? — спросил он ее.

— Думаю, это просто плод ее воображения, — поспешно ответила Рада.

— Такой же, как в Хворостино?

— Положим, в Хворостино мы и правда столкнулись с кое-чем необычным, но… — Рада задумалась. — В усадьбе Алексея и Елены, в Подмосковье, не было ничего такого.

— И какое же вывод ты из этого сделала, мой милый скептик?

Раде тут же захотелось огрызнуться на такое обращение, но она сдержала себя. «Нужно меняться, нужно меняться, пока еще не поздно», — убеждала она себя.

— А вывод такой. Я бывала и работала во многих старинных домах, и почти нигде нет привидений. Так что это скорее исключение из правил, чем закономерность.

— Но это твое исключение не исключает возможность, прости за тавтологию, что Диана и правда видела призрака.

— Призрака кого? Цыганки? — скептически спросила Рада.

Они остановились перед темным зданием усадьбы. Оба вскинули головы, всматриваясь в оконные проемы, но так ничего и не увидели.

— Кстати, о цыганках. Я нашла сегодня в сундуке старые альбомы, в них портреты, — сказала Рада. — Среди них есть рисунок цыганки. И знаешь… Ее украшения очень похожи на те, что вы нашли на раскопках.

— Как интересно, — пробормотал Алексей. — Покажешь?

— Конечно, только сундук нужно перенести из усадьбы в сторожку. Там мне будет удобнее по вечерам работать с документами.

— Так давай перенесем, — обрадовался Алексей, дернувшись в сторону дома.

Рада остановила его, ухватив за руку.

— Давай завтра, — сказала она, и в ее голосе прозвучала неуверенность, граничащая со страхом. — Слишком поздно. Я... я не хочу туда сейчас.

Он внимательно посмотрел на Раду, ожидая объяснения, но она промолчала, а Алексей не стал настаивать.

— Как скажешь, — мягко проговорил он и, просунув руку Рады под свой локоть, повел ее назад.

Глава 13

Ольховка, наши дни

Рада, нахмурившись, склонилась над старым зеркалом, которое накануне ребята помогли ей перенести из зеркальной галереи в помещение, где установили длинный стол. На него-то зеркало и водрузили.

Теперь, при дневном свете, который вливался в помещение из трех больших окон, Рада могла действовать более свободно. Впрочем, сковывали ее не условия, а некоторый трепет перед предстоящей работой. Ее основная специализация — реставратор-архитектор. Но в дополнение к этому Рада освоила и более узкую направленность: прошла отдельное обучение по реставрации предметов старины, таких как мебель, текстиль, стекло и зеркала. Однако ей впервые предстояла такая масштабная работа: восстановление целой зеркальной галереи.

Надев очки, Рада тщательно осмотрела отражающую поверхность. Зеркало было сильно порченым, а значит, предстояло повозиться.

Для начала Рада провела фотофиксацию. Она сделала десятки снимков зеркала под разными углами, зафиксировав каждую трещину, каждый скол амальгамы, каждый пузырек воздуха под позолотой рамы. Затем она приступила к очистке. Мягкой кисточкой Рада смахнула легкую пыль, недавно осевшую на стекло. Для удаления более стойких загрязнений пришлось приготовить специальный раствор. Его Рада стала наносить тампоном из безворсовой ткани, с бесконечным терпением, сантиметр за сантиметром, очищая грязь так осторожно, чтобы не давить сильно на хрупкую поверхность.

Позже ей предстояло точно так же, кропотливо, шаг за шагом очистить позолоченную раму, для чего придется использовать специальный ластик-клячку, который, как пластилин, впитывал в себя частицы грязи, не повреждая тончайший слой позолоты.

Поначалу Рада с головой ушла в работу, полностью растворившись в процессе. Это было ее любимое состояние, когда весь мир оставался где-то далеко-далеко, а она оказывалась в некоем вакууме, где существовали только ее руки, старинное стекло и тишина, нарушаемая лишь ее собственным дыханием. Это был ее мир. Предсказуемый, подконтрольный и понятный. Она могла пребывать в нем часами, забывая о сне и еде.

Но сегодня ей удавалось это с трудом, потому что с каждой минутой внутри ее сознания нарастало другое чувство, сродни пульсирующему тяготению. Раду, словно огромным магнитом, тянуло к черному зеркалу, что стояло в центре Зеркальной галереи.

Она пыталась сопротивляться, углубляясь в изучение мельчайших трещинок, но образ печальных глаз девушки в старинном платье всплывал перед ней снова и снова. А вместе с ним — тихий, полный отчаяния зов, который она слышала вчера. Лиза…